Я сидел на ровной, жёлтой от закатного солнца скале, выдающейся в океан, глядя, как прибой поднимает брызги, мерно ударяясь в заросшие водорослями камни. Над бескрайним водным простором висело голубое небо, слегка перечёркнутое розово-серыми от заката облаками.
Как напоминание, что завтра мы уходим на север, по лицу скользнул свежий ветерок. Я решительно выдохнул. Впереди нас ждало то, ради чего мы три года изощрялись, потратив уйму времени и сил. Впереди была война.
Со стороны бухты появился и потёк звук. В радиорубке кто-то врубил на внешние динамики вальс «На сопках Маньчжурии». Я распрямил затёкшие ноги и сверху окинул взглядом наш испещрённый камуфляжными пятнами крейсер, и подумал, что он, как богатырский конь уже нетерпеливо бьёт копытом в предчувствии битвы.
Вчера на совещании я объявил о своём видении дальнейшего хода событий. Сначала все встретили мои слова скептически, поскольку во время похода считали меня неким непонятным придатком к их могучему морскому коллективу, ведь, как и все, я ходил в морской форме, но без погон и знаков различия. Вчера мне стоило немалых трудов привести офицеров в чувство, доведя до их сознания истинную цель моего пребывания на крейсере и напомнить, что эта экспедиция наша, моя и моей команды, а моряки приглашены добровольными помощниками. Зная об особой гордости и трепетном отношении моряков к своей профессии, я постарался поберечь их авторитет и достоинство, излагая изначальные планы нашего вмешательства в войну. И хотя сомневаться в этих планах не имело смысла, упрямые мореманы всё равно сначала повыпендривались, вывалив кучу возражений, а потом согласились, внеся в операцию толковые поправки, чему я был рад, поскольку увидел, что они реально включились в работу.
– Товарищи офицеры, – сказал я в заключение, – решение на наше вступление в войну не подлежит сомнению, обсуждению и критике, поскольку в нём главный смысл и цель нашей миссии в этом времени, ради неё мы все, как проклятые три года готовили операцию. План боевых действий расписан практически поминутно, и от имени руководства я прошу и требую не отступать от него ни на йоту. Сам я ни в коей мере не собираюсь вмешиваться в вашу работу, а при необходимости встану на любой пост по боевому расписанию. В дальнейшем все контакты и взаимодействие с командованием русского императорского флота ложатся на плечи командира корабля, я же буду присутствовать в отряде только как советник и в самом крайнем случае как координатор. Действуйте, смело и ни в чём не сомневайтесь.
Это было вчера, а сегодня экипаж усиленно готовился к походу. Офицеры бегали по отсекам и постам и орали, стараясь сделать жизнь своих подчинённых невыносимой. На самом же деле, вся эта суматоха была ничем иным, как данью традиции и проявлением естественного волнения, тиранить никого не требовалось. Энтузиастов грела и двигала сама идея исправления роковых глупостей и позорных промахов российских сановников, генералов и адмиралов в ходе Русско-Японской войны. Люди ясно понимали, что приближается момент истины, ради которого все они здесь оказались.
На рассвете линейный крейсер «Тур» покинул обжитую бухту и вышел в Филиппинское море курсом норд-норд-вест, чтобы утром 26 января оказаться вблизи входа в пролив, за которым раскинулась бухта корейского города Чемульпо.
Сутки прошли спокойно, и суровые холодные воды не вынесли нам навстречу ни крейсера, ни захудалой джонки. Благодаря точному штурманскому расчёту, незадолго до рассвета «Тур» тихо, на мягких лапах подошёл к островку Джавалдо и укрылся за восточным мысом. Как вы уже поняли, нашей первой целью стала разбойничья эскадра контр-адмирала Уриу, который, довольно потирая руки, сейчас готовился растерзать наш лёгкий бронепалубный крейсер «Варяг» и старую тихоходную канонерку «Кореец». Вшестером против двух, вернее, полутора.
В первую очередь мы решили вмешаться в события в Чемульпо. Почему? Во-первых, в прошлой истории именно отсюда, через захваченный плацдарм началось массовое сухопутное вторжение в Корею, и Чемульпо стал широко распахнутыми воротами для японской военщины. Надеюсь, теперь этого не произойдёт. Во-вторых, крупная непредвиденная заварушка у берегов Кореи отвлечёт внимание адмирала Того и растянет его силы между Порт-Артуром и Чемульпо. В-третьих, нападение на «Варяг» и высадка японского десанта в Чемульпо произойдёт раньше атаки на Порт-Артур, фактически до объявления войны, поэтому, разобравшись с бандой Уриу, мы успевали и к основным событиям. И, наконец, в-четвёртых, мы просто не намерены отдавать «Варяг» и «Кореец» на растерзание япошкам.
