– Да, Сергей Фёдорович, идём скрытно, чтобы местные трампы не напугать, а то завопят на весь эфир и спугнут Камимуру. Разбегутся крейсера, и лови их потом по всем морям.
По сути, капитаны озвучили тот план, который мы накануне обсуждали всей кают-кампанией. Два дня судили и рядили, и вот пришло время следующего этапа. Сейчас у нас имелся уникальный случай одним махом прихлопнуть вторую японскую эскадру Камимуры. В данный момент она находится где-то в Японском море, прикрывая десант, а 23 февраля объявится у Владивостока и начнёт его бомбардировку. Если мы им это позволим. А мы как раз туда и собираемся, чтобы не позволить.
Во избежание обнаружения идти к Владивостоку решили по большой дуге в обход Японии. Благо времени было предостаточно, целых десять дней.
Поход вокруг Японии по неспокойным водам Тихого океана стал не самым приятным занятием. Океанская волна совсем иная, чем во внутренних морях. Она высокая, длинная и тягучая, заставляет корабли то забираться в гору, то спускаться вниз. А уж, если катит вбок, то качает как в люльке, до рвотного умопомраченья. Пару дней погода побаловала нас ярким солнышком, чистым небом и нулевой температурой, но потом резко ударили морозы, и, чем дальше мы уходили на север, тем морозы становились крепче. Океан запарил, легли обмораживающие ледяные туманы. Началось обледенение.
Нацелившись пройти между Кунаширом и Итурупом, 20 февраля мы добрались до Лаперузова пролива и на сутки задержались у края льдов у южной оконечности Сахалина. Влажный ветер и мороз буквально вытягивали живое тепло, но выбирать не приходилось, требовалась пауза, чтобы навести порядок и провести профилактические работы в связи с резким и сильным похолоданием. Очистив ото льда орудия, надстройки и внешнюю аппаратуру, всё что можно закрыли брезентовыми чехлами, а на заглушки стволов накинули ещё и чехлы во избежание налипания льда и примораживания.
На другой день мы разошлись. «Фортуну» было решено оставить в бухте острова Манерон, поскольку этакая громадина нас сильно демаскировала. А «Тур» двинул в сторону Владивостока на крейсерской скорости в 20 узлов. Морозы опять усилились, увеличилось обледенение. Ночью с 22 на 23 февраля мы тихонько зашли в бухту Наездник, что на одноимённом острове южнее пролива Аскольда. Открытая в сторону залива Петра Великого бухта позволяла вовремя засечь подход и проход японской эскадры, и в то же время наш камуфляж и отсутствие дыма позволяли стоять скрытно. Не менее важно было укрыться за длинным мысом и от русского наблюдательного поста, находящегося на другой стороне пролива.
Как известно по архивным документам, японские крейсера, чтобы подойти к городу на дистанцию стрельбы, шли через ледовое поле, проламывая проход. Вот мы и дождёмся, когда вся эта свора залезет в лёд, в котором невозможно маневрировать и поохотимся орудиями главного калибра.
Градусник показывал -30 по Цельсию. Стужа и колючий ветер пробирали до костей. На внешних постах тепло одетые в длинные тулупы матросы прыгали и махали руками, гоняя застывшую кровь. Время постов сократили до получаса. Интересно, у Камимуры всё в порядке с головой, что он припрётся сюда в этакий морозище, а потом полезет в ледяное поле, чтобы докинуть снаряды до города. Однако, как ни странно, ветер начал меняться, и буквально в течение нескольких часов мороз ослаб до пяти градусов.
Около девяти утра сигнальщики доложили о дымах на горизонте. Японцы подошли через час, и сразу поломали все наши планы. От эскадры отделились бронепалубники «Касаги» и «Иосино» и подошли к нашему островку, но, слава богу, с другой стороны. Такое соседство нам категорически не понравилось, очень не хотелось начинать бой с этих «легковесов» и вспугнуть крупную дичь. И японцы, и мы затаились, каждый со своей стороны острова.
Между тем японские броненосные крейсера, держась в 9 милях от берега, сначала прошли Уссурийским заливом, будто демонстрируя себя. Потом, сделав несколько залпов холостыми для прогрева стволов, они врубились с припойный лёд, поле которого протянулось на четыре мили от берега. В городе и на береговых батареях началось хаотичное движение.
Зайдя в ледовое поле двумя парами, японские крейсера начали забирать вправо параллельно берегу на дистанции недоступной береговым батареям.
На хронометре полдень. Пора! В морозном воздухе особенно звонко и призывно запел горн. Выбравшийся из бухты «Тур» стал виден лёгким японским крейсерам, на которых немедленно поднялась тревога. Ну, куда вы побежали, дурилки? Поздно, господа агрессоры! Зря суетитесь, умрёте уставшими.
Залпы почти в упор бортовых шестидюймовок, спецбоеприпасом, натворили кучу бед. Разрыв фугасов с двумя пудами мощной взрывчатки вмиг смели с палубы всю прислугу и зажгли оба крейсера от носа до кормы. Пока «Тур» выдвигался, набирая скорость, в сторону Усурийского залива, шестидюймовки праворго борта успели сделать ещё три залпа, разворотив на горящих крейсерах все борта и надстройки, и теперь эти помертвевшие кучи пылающего железа годились только в переплавку.
