– Пусти, сволочь!.. Помогите!.. Лю-ди!.. Урод… Пусти меня!
Даниил бросил ее на диван, как мешок, она же, словно гадюка, извиваясь, отползла в угол, сжалась, подобрав колени к подбородку, и зло сверкала глазами. Видя неподдельный ужас, изуродовавший ее личико, он сказал ровным голосом, без какой-либо тени раздражения:
– Ты не узнала меня, дорогая? А помнишь, однажды сказала, за что любишь меня? За сюрпризы. Вот я и преподнес сюрприз. Как он тебе?
Она не помнила или не понимала, что он говорит, только тяжело и часто дышала, ее руки, сжимавшие коленки, дрожали. Тогда Даниил снял шляпу, отклеил бородку, затем усы, парик снял, все кинул в шляпу. И после этого Марина смотрела на него ничего не понимающими глазами с минуту, наконец узнала, глаза ее стали еще круглее, ужаса в них еще больше.
– Даня?.. Даниил?! Не может быть… Это правда ты?..
– Да, дорогая, это я.
– Ты… ты… жив?!
– Как видишь, я жив. И здоров. Ты не рада?
– Я?.. Нет, я… Но почему?.. Следователь сказал…
– Почему я жив? – улыбнулся Даниил, как ни странно, его, вопреки ожиданиям, стала забавлять ситуация и смятение жены, с которым она неплохо справлялась. – Потому что подстроил свою смерть я.
– Подстроил… Но зачем? – Марина постепенно успокаивалась, спустила босые ноги с дивана на пол, но пока не соображала, что тут к чему. – Почему меня не поставил в известность? Я же… (Лучшая защита, конечно, нападение.) Ты хоть представляешь, что со мной творилось?! Ты… Да как ты мог! Это жестоко!
Он покосился на столик рядом с диваном, на нем бутылка шампанского, один бокал и фрукты в вазе, неплохо проводит время – сериальчик и бухло, кстати, вторая бутылка шампанского стояла на полу, значит, пустая.
– Не знал, что ты любишь сериалы и спиртное выпить не прочь.
– Это… это потому… потому что без тебя… Даниил! – И любящая жена бросилась ему на шею, смеясь и плача натуральными слезами, которые катились, будто к глазам водопровод подвели. – Даня! Родной! Неужели это ты? Боже мой… Это не сон? Нет?.. Вот теперь вижу, что это ты. Ты! Я так счастлива…милый, любимый… Боже мой!..
– Чшш, не шуми… – поднял он ладони, затем отстранил жену. – Давай сядем, я кое-что тебе покажу.
– Может быть, завтра? Ты же голодный… и… соскучился. Скажи, соскучился? А я скучала по тебе и целыми днями плакала… Идем?
– Потом. Мне не терпится показать тебе, это важно.
– Ты так настаиваешь… Ну, хорошо, показывай.
Сели рядышком на диван, Марина теперь смеялась, время от времени прижималась к любимому мужу, заглядывала ему в лицо, выглядела счастливой и что-то щебетала, Даниил не вслушивался. Если б он не знал всю горькую правду, ни на йоту не заподозрил бы ее в лицемерии, настолько искренней и любящей она казалась. Но он знал. И Даниил держал паузу, ждал, когда Марина отойдет от шока и хотя бы немного протрезвеет, кстати, благодаря шоку…
…подобраться поближе к двум ископаемым ящерам, один из них, разумеется, муж, второй Дракула. С каких это пор они так сдружились, что видятся каждый день? Заперлись в комнате охраны и шепчутся. С охранниками покончено, теперь это снова балкон для отдыха. Просидели ящеры там два часа, иногда Бобик вызывал по телефону Анжелочку, чтобы она принесла им закусить, выпить или заменила посуду.
– Будто я служанка какая-то! – шипела она тихо.
В доме постоянной прислуги нет, Бобик скряга, ему пришлось разориться на двух теток, одна убирает раз в неделю, вторая готовит на пару дней обед. Хотел он все это «счастье» взвалить на Анжелу – ага, щаз! Она сразу обозначила границы:
– Я тебе не кухарка и не уборщица, я украшение и престиж. За одну поездку с эскортницей мужики платят бешеные бабки, а ты мне бытовуху предлагаешь. И это несерьезно: жить в районе удачливых людей и не иметь прислуги.
Помимо жадности, превалировала еще одна черта у нелюбимого мужа – тщеславие, он хочет в глазах общественности выглядеть настоящим мачо, у которого все по высшему разряду: дом, машина, жена – да, купленная, ему часто об этом намекали. А он им: «Есть бабки? И ты купи». Между ними договорняк, при этом Анжела обязана блюсти себя честной и непорочной, а так неохота.
Очередной запрос выполнила: бутерброды сделала, красиво уложила на тарелки, взяла в руки поднос. Да, приходится то чай, то бутерброды готовить, но это ладно, не за плитой же торчать в фартуке. Возле двери постояла, приложив ухо к щели… ни черта не услышала, только бу-бу-бу. Еще и ливень громко барабанил по остаткам листвы на деревьях и по крыше, заглушая речь ящеров. Раздосадованная неудачей, она вошла и услышала фразы.
– Савва не согласен, а остальное доказать надо, – проскрипел Дракула, то есть Ильин Кирилл Юрьевич.
– У нас докажут все, что тебе даже в страшном сне не приснится, но я думаю… – Бобик осекся, заметив свою ненаглядную. – А вот и моя красуля. Ставь поднос, Анжелочка, и отдыхай, больше тебя не побеспокоим.
