Всё упиралось в то, что меня очень трудно было задержать в школе после уроков даже на час: время это неизменно отдавалось музыкальным занятиям. Особенно неудобна я была для нашей новой классной, Ольги Константиновны, пришедшей на смену всё понимающей и доброй Татьяне Борисовне. Если у моих одноклассников могли существовать неотложные дела, несовместимые с походом в музей или уборкой класса, то у меня их быть не могло. Никаких возражений Ольга Константиновна от меня не принимала. Она срывалась на крик, я пугалась и шла убирать класс или в музей, думая об одном: меня уже давно ждёт Ирина Вениаминовна или Елена Артёмовна, смотря на то, какой из уроков срывался. А потом, раздосадованная, голодная, неслась в музыкальную школу, объяснялась, съедала обед Ирины Вениаминовны, и… вскоре всё повторялось сначала.
Восьмое марта выпало на субботу, а седьмого мальчики все, как один, пришли на уроки с похожими на кулёчки букетиками подснежников. Девочки принялись обсуждать, кто в кого влюбился и кто от кого хочет получить цветы. Даша мечтала, что Женька свой букетик отдаст ей. Не скрывала своих надежд и Лида. Поэтому, когда Ольга Константиновна объявила, что пора поздравляться, у обеих заколотилось сердце. Лида даже чуточку привстала, чтобы Женька не проскочил мимо. Но Жбанов в последний момент отвернул и свой замученный за два урока букет сунул неповоротливой и немного туповатой Юле. Ну, это было не слишком обидно: нельзя же всерьёз думать, что Жбанов влюблён в Юльку!
– Женька на Юльке женится! – хихикнула Лида.
– Получится Юлька Жбанова! Ой!
– Ты чего?
– Так у нас же сегодня специальность! Нужно Ирину Вениаминовну тоже поздравить!
– Конфеты купим.
– Давай. Только… – Даша быстренько, чтобы не заметила Ольга Константиновна, порылась в сумке. – У меня денег нет.
– У тебя их всегда нет. Ладно, есть у меня. И у Женьки, наверное. Купим конфеты и подарим.
В музыкалку пошли скопом: трудно было предположить, что в предпраздничный день Ирина Вениаминовна устроит нормальные занятия. Вполне вероятно, что, как и в прошлом году, она скажет: «Праздники нужно праздновать», – и они отправятся к ней домой. Будут пить чай, объедаться пирожными, играть с пушистой кошкой Ефросиньей и рассматривать картинки на корпусе старинного кабинетного рояля, который Ирина Вениаминовна давно собиралась отдать в какой-нибудь музей, да руки не доходили.
– Ребятки, а вашей учительницы сегодня не будет! – ещё на крыльце сообщила им Варвара Сергеевна.
– Почему?! У нас же уроки! Может, вы перепутали? – пустился выяснять Женя.
Но Даша подумала, что, скорее всего, так и есть, потому что дежурная всех учеников знала не только по лицам, но и по именам, и по фамилиям и вряд ли ошиблась.
– Ирина Вениаминовна заболела. Её положили в больницу.
– Как – в больницу?! – ахнула Даша. О больнице она судила по папе – тоскливое место и бесполезное. – А что у неё болит? В какую больницу?!
– Так откуда же мне знать? Выздоровеет – и спро́сите.
Ребята вышли на улицу.
– Ну вот, зря конфеты купили. Я их маме на праздник отнесу, – сказала Лида и открыла сумку, чтобы засунуть туда коробку шоколадного ассорти.
– Какое – маме? Мы не для неё покупали! – Женя отобрал конфеты и на всякий случай переложил их в ту руку, которая была подальше от Лиды.
– Так деньги же я платила!
– Ну и что?! Когда Ирина Вениаминовна выздоровеет, мы ей подарим и скажем, что это «с прошедшим праздником». А деньги я тебе завтра в школе отдам. И за Дашу могу.
– За меня не надо. Мне мама даст. Только я вот думаю… Может, там скучно, в больнице? У всех праздник, а ей уколы делают, таблетки всякие… Вдруг она ждёт, что к ней придут, а мы не придём, и она расстроится? Мы папу каждый день проведываем, если он в больнице. Давайте и к Ирине Вениаминовне сходим.
– Ну, давайте. А вы знаете, куда? – спросила Лида.
– Нет. Но узнаем! – В голосе Жени Даша услышала уверенность и обрадовалась.
– А если нас в больницу не пустят?
– Ну и что. Мы скажем, что пришли к учительнице на Восьмое марта. И нас тогда не выгонят. Девчонки, хотите, я прямо сейчас брату позвоню и спрошу про больницу?
Уже через пару минут они знали, что в любой больнице есть специальное отделение со странным названием «Приёмный покой». «Приёмный» – это было понятно, потому что там больных принимали. А вот почему «покой», если больного ещё не вылечили, – это было совершенно неясно. Но зато там были сведения обо всех больных: и номер палаты, и даже какая у больного температура.
Начать поиски Ирины Вениаминовны решили с больницы, которую взрослые называли центральной. Идти было совсем недалеко. По дороге Женька забрался в чей-то палисадник и успел сорвать штук десять ранних бледненьких нарциссов, когда услышал за спиной Дашин испуганный возглас:
– Ой!
Жбанов, продолжая обламывать нарциссы, обернулся и застыл. Дашу, взъерошенную, красную, крепко держала за руку разъяренная толстая тётка. У её ног стояла сумка, из которой выглядывала буханка хлеба и рыбий хвост. В стороне переминалась с ноги на ногу Лида.
