– В этих произведениях в основном аккордовая фактура. – Ирина Вениаминовна взяла несколько аккордов. – Основная мелодия звучит в первой партии, но вторая – не менее сложная. Тот, кто сидит за вторым роялем, должен уметь хорошо слышать своего товарища. Ему придётся так подавать свои аккорды, чтобы первая партия не затенялась, звучала легко, свободно. Ну, – учительница улыбнулась, – это как в дружбе. Если друзья прислушиваются друг к другу, тогда каждому из них очень комфортно. Кто-нибудь что-то понял?
– Я поняла, – снова ответила Лида, – первая партия – как королева, а вторая – её служанка. Я хочу играть первую партию. Жбанов или Даша пусть играют вторую.
– Я тоже хочу первую! – не согласилась с такой расстановкой Даша. – Она такая красивая! Такая!..
– А ты, Женя? – спросила Ирина Вениаминовна.
– И я. Что там эти аккордики – легкота! Любой первоклашка сбацает.
– Ясно. У тебя подход чисто деловой. Что ж, твоё желание я удовлетворю. По одной простой причине: ты у нас музыкант более опытный, чем девочки. Поэтому будешь демонстрировать свою технику. А Даша с Лидой начнут со вторых партий. Лиде достанется «Пляска», а «Мазурка» и «Полька» – Даше. Попробуем, что получится в таком составе. Может быть, дальше будем меняться. А теперь, – Ирина Вениаминовна подошла к шкафу, до самого верха забитому нотами, – я тебе, Женя, выдаю книги. Их в городе нет нигде, ни в одной из музыкальных школ. Этот экземпляр – единственный. Я надеюсь, ты будешь аккуратен. Сделаешь для всех ксерокопии. Девочки деньги тебе отдадут. А послезавтра вернёшь книги мне. Договорились? Тебе это не будет трудно?
– Нет.
– Ещё раз прошу: поаккуратнее с нотами! Ну, выше нос! – Ирина Вениаминовна улыбнулась насупившимся Лиде и Даше. – Даже великие музыканты играют вторые партии!
Этот довод никого не ввёл в заблуждение. Даша с Лидой, хмурые, как осенние тучи, переглянулись: подумаешь, великие музыканты! Великие музыканты ведь играют не только вторые, но и первые партии!
– Лидочка, Женя, вы бегите на сольфеджио. Елена Артёмовна опозданий не любит. Даша, а ты задержись ещё на несколько минут.
Жбанов сложил стопочкой ноты, аккуратно засунул их в ранец и вышел. Лида не шелохнулась.
– Можно я Дашу здесь подожду? На сольфеджио всё равно рано.
– Лида, самое большее через пять минут Даша к тебе придёт.
Лида показала язык отвернувшейся Ирине Вениаминовне, нехотя сползла со стула, так же нехотя перекинула через плечо сумку и, выдавив «до свидания», вышла, подозрительно громко хлопнув дверью.
Ирина Вениаминовна села и загадочно посмотрела на Дашу. Каждому из её учеников был очень хорошо знаком этот взгляд. После всегда следовало что-нибудь необычное – интересное или радостное.
– Даша, ты умеешь и любишь трудиться… – издалека начала Ирина Вениаминовна.
– Да!
– Я считаю, что ты уже можешь участвовать в городском музыкальном конкурсе. Он проводится один раз в два года, и следующий будет зимой. Как тебе такое предложение?
Даша часто-часто закивала. По слухам, гулявшим по школе, участвовать в конкурсе могли только самые лучшие ученики. Настоящие музыканты. Их знали в лицо, и младшеклассники смотрели на них как на каких-нибудь знаменитостей. Даша не единожды задавалась вопросом: а смогла бы она выйти на сцену и сыграть так, чтобы все сразу поняли, что лучший в городе музыкант – это Даша Заяц? Теперь у неё будет возможность это проверить! Страшно! Сыграешь плохо – будешь знать, что никакой ты не музыкант. А сыграть хорошо – это же как заниматься надо!
Ирина Вениаминовна, внимательно наблюдавшая за её лицом, усмехнулась:
– Ты не о провале или победе думай. Это твой первый большой конкурс. А в конкурсах участвовать тоже учиться надо. Знаешь, сколько талантливых детей в нашем городе! И каждый старается сыграть очень хорошо. И репертуары очень разные. Есть очень сложные. Конечно, если уж участвовать, то к победе стремиться нужно. Но для нас с тобой пока не это будет главным. Договорились?
– А что главное?
– Главное – музыка. Главное – суметь подготовиться. Суметь сыграть максимально хорошо. И сориентироваться, посмотреть, что делают другие ребята. Поучиться у них. Понять, на каком уровне находишься ты. Согласись, это большая, достойная задача. Как считаешь?
– Думаю, да.
– Тогда вот тебе ещё ноты. Я отметила два произведения. По условию конкурса необходимо играть сонату – вот Моцарт, и кантилену[2] – посмертный ноктюрн Шопена. Замахнулись, конечно. Ещё и рука твоя неизвестно как себя поведёт…
– Хорошо! Хорошо поведёт! Ирина Вениаминовна, а почему посмертный? Он что, его после смерти написал? – Даша широко раскрытыми глазами поймала взгляд учительницы («Что вы такое говорите?»).
Ирина Вениаминовна засмеялась:
