Как всё это получилось с нотами, я тогда так и не поняла. Ирина Вениаминовна никого не прибила и даже не накричала. Она вообще никогда не кричала. С Женькой мы больше не разговаривали, более того, он приходил на уроки с невыученными текстами именно «моих» ансамблей. Я уже летала по клавиатуре, а он демонстративно ковырялся в первых тактах и польки, и мазурки, оправдывался, нёс какую-то чушь. В результате услышать, как будет звучать наш дуэт, Ирине Вениаминовне так и не удалось. Она, конечно, была раздосадована. К тому же задумка соединить в дуэт Женю и Лиду тоже провалилась. Но причина там была совершенно иной: Лида не слышала партнёра. По отдельности – пожалуйста. А вместе – ну никак! Она знала назубок каждую нотку, каждый оттенок. Она старалась! Это было очень заметно. Но солировала раз за разом, заглушая жбановские пассажи громкими выразительными аккордами. И даже дополнительные занятия ничего не дали. Ирина Вениаминовна нервничала. Лида ходила злая, раздражённая. Женька – то злой, то потерянный. А я полностью погрузилась в сонату и ноктюрн, особенно ноктюрн. Грустная музыка точнёхонько совпала с моим состоянием. Я занималась как одержимая. Даже мама стала волноваться, почти не видя меня дома. Я похудела, стала дёрганой. В отдельные дни играла по восемь часов, пока Варвара Семёновна, дав последний звонок, не выгоняла меня из учительской. Лида, ласковая, даже услужливая, была рядом. С Женькой мы не разговаривали. Конкурс приближался.
– Лена, не слишком торопишься? – Ирина Вениаминовна догнала Елену Артёмовну почти у са́мой школы. – Давай помедленнее пойдём. Я хочу кое о чём тебя спросить.
– А времени сколько?
– Половина двенадцатого.
– Тогда можно помедленнее. У меня малышня с половины первого. Потом твои. Кстати, что там у вас происходит?
– Что, ты тоже заметила?.. – Ирина Вениаминовна вздохнула. – Я как раз об этом и хотела с тобой поговорить. Понимаешь, такое впечатление, что они все разругались. Только вот не разберусь, кто с кем? Почему – тоже не знаю. Я уж и так, и этак – молчат, как партизаны. Жбанов, паршивец, тексты не учит, которые должен с Дашкой играть. Я тебе говорила, что пробую их в ансамбль свести?
– Кого с кем?
– Дашку с Женей – это одна пара. А Лида с Женей – другая.
– И что?
– А ничего. Судя по всему, Жбанов и Заяц в ссоре. И похоже, даже не разговаривают друг с другом. Зато Лида вокруг него вьюном вертится, с Женей у неё никаких проблем. Только играть в ансамбле она не будет. Не получится.
– Ты это только сейчас поняла?
– Что ты имеешь в виду?
– Элементарно! Твоя Дельцова – эгоистка. Это совершенно очевидно. Поэтому в паре с кем-либо ей не сыграть никогда. Разве что соло…
Ирина Вениаминовна махнула рукой.
– О чём ты говоришь? «Соло»! Чтобы соло играть, нужно пахать! А у Дельцовой ни желания особого нет, ни таланта. Музыку она не слышит. Руки – так себе. Хотя в общем-то неплохие руки. А вот голова…
– Ира, так ты кого в этом году на конкурс выставляешь? Я так поняла, что только Дашу Заяц?
– Ой, посмотрим ещё. Везде проблемы.
– Ну что за проблемы? Девчонка же играет?
– Да играть-то она играет, вот только как! Текст очень быстро сделала, характер произведения – словно вместе с Шопеном сочиняла. Даже иногда страшно становится, что эта девчушка так переживать умеет. Но, понимаешь ли, мы добрались до пассажей. Коротенькие ещё более-менее пробегает, а длинный…
– Техники не хватает?
– Руки́ ей не хватает! Это то, о чём говорила при поступлении Анна Львовна. Ладонь не раскрывается. Перекладывает пальцы недостаточно быстро. На нужный темп поэтому выйти не можем. А Шопен без темпа…
– Да…
– Может, пока не поздно, программу поменять? Но девчонка так трудится! Развивается. Знаешь, я совершенно выпустила из виду эту её руку…
– Не стала бы я менять. Ну, сейчас поменяешь, а потом что? Если она, как ты говоришь, развивается, значит, рано или поздно вы всё равно уткнётесь в эту же самую проблему. А потом, насколько я тебя знаю, победы любой ценой вас не привлекают.
– Конечно!
– Для начала покажитесь Анне Львовне. Не ждите официального проигрывания. Прямо теперь, не откладывая. Она опытный педагог. Может, что посоветует.
– Спасибо. Так и сделаю. Сегодня с ней и поговорю.
– Ну а что так печально? Ира, жизнь – штука разнообразная. Не всё всегда плохо.
– Да знаю я, Лена, знаю. Тут у меня ещё одна история.
– А ну-ка…
– С Дельцовой нажимают. Девчонка нажаловалась матери, что ей не дали сольного выступления на конкурсе. А я ещё и с ансамблем закруглила. В общем, как я полагаю, дома ребёнок закатил грандиозную истерику. Вера Филипповна прибежала к нашему директору разбираться…
Елена Артёмовна захохотала.
– Представляю! Могу предположить: тебя призвали и, называя умницей и лапушкой, предложили не мучиться дурью, дать ребёнку какую-нибудь несложную пьеску, назначить пару-другую дополнительных занятий и вернуться к ансамблю. Так?
– Ты просто ведьма какая-то. Словно в кабинете за шторами пряталась!
