– Не хотела пока говорить, но раз уж тему затронули… Сегодня я дала Жене ноты ваших ансамблей. Там обе партии. И твоя, и его. Очень трудные и очень красивые. Кто какую будет играть – решайте сами. Они совершенно равнозначны. Вы у меня уже опытные музыканты. Посмотрите, что кому удобнее. Жене, возможно, лучше взять аккордную фактуру. Тебе – партии с мелкой техникой. В общем, разбирайтесь… Сегодня возьмёшь ноты для сольного выступления. – Ирина Вениаминовна замялась. – А пока вы будете копаться в тексте, мне придётся уехать.
– Куда уехать?! – ахнула Даша.
Что ж такое происходит? Обычно Ирина Вениаминовна даже поесть забывала, когда разучивались новые пьесы. А тут вдруг в самый интересный и приятный момент уезжает!
– В столичную больницу. – Ирина Вениаминовна улыбнулась.
Но Дашу её улыбка не обманула. Выросшая среди боли, неуверенности и страха, она теперь опознавала их за любым фасадом.
– Дашенька! Твоя главная задача сейчас – спокойненько учиться. А я немножко разберусь со своим здоровьем и тут же приеду. Договорились?
– Договорились…
– Пока меня не будет, с вами позанимается другой педагог.
– А кто?
– Пока не знаю. Но ты же понимаешь, что это будут обычные индивидуальные занятия. Ансамблей в программе нет. Поэтому вы их с Женькой разучивайте самостоятельно, а возникнут неотложные вопросы – можно обращаться к Елене Артёмовне. Она не откажет послушать. Вы все её советы выполняйте обязательно. Елена Артёмовна тонкий музыкант.
– Хорошо, Ирина Вениаминовна. Только вы побыстрей возвращайтесь!
– Обязательно, Дашенька! Я на это очень надеюсь.
Домой Даша не пошла – свернула к морю. Не так давно она открыла для себя набережную. Не совсем, конечно, открыла. Она бывала там и раньше, с Лидой или изредка, между сольфеджио и хором, с Женей. До ссоры. Теперь она стала приходить туда для себя самой.
Весной, летом и осенью около моря бурлила жизнь. Зимой набережная обычно пустовала. Но в тёплые солнечные дни по ней неспешно прохаживались пенсионеры. На вполне определённых и всем известных лавочках фанаты-гроссмейстеры устраивали шахматные поединки. Их баталии тишины не нарушали. Даже наоборот. Замершие над клетчатыми досками фигуры казались Даше чем-то вроде памятников.
Чуть оживлённее было у са́мой воды, на ступеньках, спускающихся к морю. Лебеди, облюбовавшие для своей зимовки бухты Дашиного города, привлекали подростков, мамочек с малышами, влюблённых. Пугливые и осторожные на родине, здесь птицы с жадностью заглатывали хлеб, который буханками тащили им люди. Даша, наблюдая это пиршество, вдруг поняла одну не слишком приятную истину: спасающий собственную жизнь может измениться до неузнаваемости. Иногда, если посетителей собиралось слишком много, куски хлеба плавали рядом с обленившимися от пережора лебедями – этакий суп с клёцками, доставаясь неизменно голодным чайкам. Но такое случалось лишь по выходным. В будни же лебеди успевали оголодать, и особенно нахальные выклёвывали хлеб прямо из рук.
В какой-то из зимних дней, как раз в разгар лебединых кормёжек, Елена Артёмовна поставила для прослушивания «Лебединое озеро» Чайковского. Даша любила эту музыку всегда, сопереживала героям, а хитовую тему из третьего действия считала гениальной. Но на этот раз ничего не получилось. Вместо белой грациозной Одетты Даше виделись нахальные птицы, дерущиеся из-за куска хлеба. Нелепо и смешно.
Этот вечер был тёплым и тихим, если не считать слабенького ветерка, которого и хватило-то только на лёгкую рябь по серо-синей воде.
Уже подходя к «своей» скамейке, Даша поняла, что одиночества не получится: там сидел Женя. Она развернулась, чтобы уйти, но потом подумала, что всё равно им придётся встретиться и поговорить. Так почему же не сейчас?
Возможно, он её ждал, потому что не удивился и просто сказал:
– Садись.
Даша села. Игра в молчанку за последнее время ей надоела настолько, что она не стала рассматривать молчаливо-печальный профиль Жбанова и, вздыхая, глядеть в синюю морскую даль. Спросила сразу:
– Жень, вот интересно, друг, он что, как вещь? Моё – не моё? Рабовладельчество какое-то!
– Ну почему же? Дружи, с кем желаешь.
– Только не с тобой, да? А почему?
Он хотел ответить, резко развернулся, но поймал Дашин взгляд и низко опустил голову, сделав вид, что рассматривает что-то под скамейкой.
– Вот. Получается, что я права. Дружба…
– Дашка, при чем здесь дружба? Я тебя…
– Что?
– Ничего. Просто. Ладно, проехали.
– Куда проехали? Ты хотел сказать, что ты меня не уважаешь? Что ты считал меня такой, а я оказалась другой?
– Ты всё не так…
– Так, Женька, так. По тебе видно. Действительно, хватит об этом. В конце концов, не будем же мы вечно дуться друг на друга… – Даша усмехнулась, заметив, насколько последние слова не соответствуют смыслу сказанного, и поправилась: – Или враг на врага, если тебе это больше понравится. Только учти: я так не чувствую.
– Ты мне не враг. Не выдумывай.
