– Подожди! Вспомнил: еще твердил, что первые неприятности будут уже сегодня! Говорит, начнет с обета безбрачия – типа с бабами проблемы.
Чибис медленно, не оборачиваясь, вернулся в класс. Вряд ли его испугала магия вуду, скорее сработала живописность образа Эдуарда. От таких чокнутых всего можно ожидать – и кирпича на голову, и мышьяка в тарелку.
Я наблюдал, как Эдуард обувается. Сначала он вытащил на свет два больших ватных комка, распушил их и засунул обратно и только после этого приступил к натягиванию ботинок. Ему пришлось очень крепко их зашнуровать, как коньки, чтобы не слетали с ног.
– У тебя нет обуви меньшего размера? – не удержался я от вопроса.
– Мои порвались, это отца, – сказал он, тупо уставившись на свои ноги.
– Неудобно, наверное?
– Нормально, пять дней осталось.
– Что потом?
– Потом зарплата у него, обещал добавить немного. Мне пока не хватает на новые.
Я внимательно посмотрел на Эдуарда. Ненависть его еще не утихла, но вид все же оставался жалким, такой для устрашения не сгодится.
– Ты ведь будешь выпускаться из этой школы? – спросил я его. – Тоже в медики подашься?
– Если дадут, – злобно пробормотал он.
– Справишься сегодня с задачей – дадут как миленькие.
– С какой еще задачей?
– Да, собственно, делать ничего нового тебе и не придется. Только не опускай глаза, когда на тебя смотрят, и сам почаще поглядывай на Чибиса и пацанов. Брови оставь нахмуренными, как сейчас.
– Чем это поможет? – недоверчиво поинтересовался Эдуард.
Бедняга привык к подвохам и подставам, убеждать его было гораздо сложнее, чем Чибиса.
– Можешь мне не верить, но… разве у тебя есть выбор?
– Для чего ты принес мне ботинки? – вдруг спросил он.
– Чтобы ты их надел. Слушай, у меня нет повода ненавидеть тебя и вряд ли он появится. Ты ведь не сделаешь мою куклу?
– Чего?
– Прости, это юмор такой. Меня за него многие недолюбливают.
– Ясно. Спасибо.
– Пошли уже, тайный мститель.
– Это тоже юмор?
– Он самый. Иногда очень полезная для жизни штука.
– Тебя ж за него недолюбливают.
– Только те, от кого меня тошнит.
– Учту.
Так уж вышло, что каникулы, пусть и короткие, мне пришлось проводить в одиночестве. Роберт в первый же день уехал со своей семьей в какую-то глухомань – сливаться с природой. Я так и не понял, чем он собирался заняться в деревне в начале ноября – если только коров доить. Антон все свободное время проводил с Дашкой, чем крайне меня удивил. Я был уверен, что их отношения продлятся не больше недели. Да, конечно, противоположности притягиваются, но только до определенного уровня, и ни одно психологическое научное исследование великих ученых не убедит меня в обратном. Различной может быть форма, но суть, содержание, внутренность, если это можно так назвать, должна быть схожей. Антон и Дашка слишком уж разноплановые личности. Тягу Антона к общению с такой девчонкой я еще мог как-то объяснить физиологией, но вот зачем Дашке понадобился этот ухажер – оставалось для меня загадкой. Вяло бродить, взявшись за руки, в ожидании первых звезд совсем не ее амплуа. Ей нужен тип с железной хваткой, желательно подонок, поскольку только таких она считает сильными мира сего. В ее мире всегда прав тот, кто сильнее. Пару раз они звали меня с собой, но я не спешил принимать это приглашение. Свой досуг я вверил Синицыну.
Андрей Михайлович предложил мне на неделю занять должность внештатного лаборанта на его кафедре. Обязанностей у меня практически не было: так, сполоснуть стекляшки, если понадобится. Зато я мог спокойно наблюдать за учебным процессом, общаться со студентами и другими преподавателями и даже принимать участие в научных экспериментах. А главное – никаких больниц и всего, что с ними связано. Просто сказка!
– Это будет гораздо эффективнее, чем заниматься дома, – аргументировал Синицын. – Скоро сможешь показать химичке пару фокусов, и, глядишь, все наладится.
Ужасно гордый, на следующее утро я шагал в университет. Он показался мне огромным муравейником с хаотично организованным движением. Преподаватели передвигались медленно, никуда не торопясь, в то время как между ними в бешеном темпе лавировали нескончаемые студенты. Вскоре, не без помощи вахтера, я нашел нужную аудиторию. Синицын был на месте.
– А, здорóво! Заходи, Макс, – обратился он ко мне.
– Здравствуйте. С чего мне начать? – Я решил сразу перейти к делу.
– Перемой пробирки, протри стекла микроскопов, только аккуратно, не повреди; свари кофе, если не найдешь – сбегай купи; очисти магнит на моем столе от скрепок, кнопок и всякой мелочи; разложи всё по кучкам и да… я смешал там растворы йодида калия и ацетата свинца, азотной и серной кислот – верни как было. Хорошо? – Он засмеялся. – Да ладно, золушка, на первый день с тебя хватит и присутствия. Возможно, ты сбежишь после этой пары.
– Если я сбегу, заберите мою туфельку домой, – отшутился я.
Моя шутка не была такой уж смешной, но Синицын улыбнулся – так, как он умел, одними глазами – и жестом указал мне на ближайший ряд.
