– Вот только меня сюда не нужно приплетать, – сказал я раздраженно. – Мне твоя Даша даром не нужна!
– Что значит даром?! – не на шутку разошелся Антон. – По-твоему, она со мной из-за денег встречается?!
Открывать правду, пока он в таком состоянии, было бессмысленно. Я и так уже наговорил лишнего. Не знаю, в какой момент я потерял контроль над ситуацией, но все однозначно обернулось не так, как должно было. Теперь Антон включил свое бычье упрямство, и переубеждать его бесполезно.
– Ладно, сам разберешься. – Я примирительно поднял вверх ладони. – Только иногда заглядывай дальше собственного носа.
Антон собирался что-то ответить, но передумал и решительно зашагал прочь. Я в задумчивости уставился в окно.
– Как провел выходные?
Эти слова оказались столь неожиданными, что я вздрогнул и резко обернулся.
Передо мной в новеньких ботинках красовался Эдуард. Определенно ждал, когда я останусь один.
– Разве можно так людей пугать?!
– Извини, я не нарочно. На вот, возьми. – Он смущенно протянул мне плитку шоколада.
– Это еще зачем? – удивился я.
– Хотел тебя поблагодарить за тот день, – начал он сбивчиво, одновременно тыча в меня своим шоколадом.
Я вдруг поймал себя на очень поганой мысли: мне жутко не хотелось ничего от него принимать. Если дать самому, так это пожалуйста, не жалко, а вот брать подарок из бородавчатых Эдуардовых рук было противно. Не неудобно, не стыдно, а именно противно. Пренеприятнейшее слово, когда применяешь его к благодарному тебе человеку. Получалось, что я, как и Чибис, не способен нормально относиться к такому парню, как Эдик, и отличаюсь от него только тем, что не проявляю своих чувств открыто и не издеваюсь над беднягой.
– Не стоило, – промямлил я.
Эдуард покраснел и спрятал шоколад за спину. У меня не было никаких сомнений, что он благодарит кого-либо первый раз в жизни. Внезапная волна позора окатила меня с головы до ног и разом смыла отвращение. Остались только стыд и жалость.
– Не стоило, но спасибо! – Я буквально вырвал у него шоколад. – Мой любимый. Хочешь, поделюсь?
Эдуард просиял.
– Нет, нет, это лично тебе. Дома откроешь.
Несомненно, он репетировал эту сцену все выходные, потому что испытал огромное облегчение, избавившись от подарка.
– Так чем ты занимался на каникулах? – повторил свой вопрос Эдуард.
– Ничем особенным, в Интернете сидел, – сказал я первое, что пришло в голову. – Ты, наверное, тоже?
– Я стараюсь находиться за компьютером как можно меньше, только по делу, – возразил Эдуард. – Интернет помогает моему главному врагу и лишает меня основного союзника. В обоих случаях я говорю о времени.
– Ого ты загнул! – удивился я. – Сам додумался?
– А что тут думать? С одной стороны, время – враг. Оно делает нас старше, завершает счастливые мгновения и в конце концов убивает. С другой – отними у человека время, и он лишится главного союзника в этой жизни.
Мне почему-то вспомнился Панглосс. Не жирный кот Синицына, а персонаж из повести Вольтера. Эдик в своем черном припорошенном свитере и с взъерошенным ежиком на голове вполне мог быть на него похож.
– Да ты философ, брат! – усмехнулся я.
Эдуард снова покраснел.
– Какой я тебе философ!
– А правда, чем тогда ты увлекаешься? Расскажи мне.
– В основном читаю книги.
– Ну! Книги бывают разные, – заметил я. – Антон вон комиксы называет книгами.
– Если не брать в учет медицинские справочники, то, как правило, исторические. Мне нравятся описания древних сражений, мировых войн.
Эдуард вопросительно посмотрел на меня. Судя по всему, он ждал ответной реплики.
– Не разделяю твоих интересов. Ни то, ни другое. Кровожадность – это не ко мне. Даже когда я читал «Войну и мир», а я, представляешь, дошел до самого конца, пролистывал те страницы, в которых описывались бои. Хотя кому-то, наверное, интересно размышлять о кровавых реках и разбросанных всюду частях тел.
Последнее предложение смутило Эдуарда.
– Я интересуюсь вовсе не поэтому, – возразил он. – Мне нравится познавать тактику, раскрывать замысел врага.
– Кстати о вражеских замыслах. Эти придурки тебя вроде как больше не донимают?
– Они от меня почему-то все шарахаются, – недоумевал Эдуард.
Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Знал бы он, какой грозной репутацией обзавелся в школе, непременно гордился бы. Даже выздоровевший Димон притих на своей стороне парты. Впервые он довольствовался тем, что жевал свою собственную ручку, тогда как была прекрасная возможность мусолить соседскую.
– Может, вместе пойдем домой? – осторожно спросил меня Эдуард по дороге в класс.
Я предвидел, что без этого не обойдется, но не спешил впускать его в свою личную жизнь.
– Мне еще нужно заглянуть к Нине Васильевне, – солгал я. – А в какую тебе сторону?
Он показал в противоположном моему дому направлении. Я облегченно вздохнул:
– Извини, не получится, нам с тобой совсем не по пути.
