Все же, несмотря на все бытовые неудобства и домашние, женские противостояния, отношения со свекровью были вполне мирными и дружными. Мы никогда не ругались и не спорили. Я внимательно выслушивала все рекомендации и советы, стараясь понять весь поток слов, который пани Барбара пыталась донести до моего сведения. Она, поняв, что я человек кроткий и неконфликтный, кажется, была рада этому факту, так как со всем рвением начала учить меня уму-разуму, не забывая при этом и о своей выгоде. А к выгоде относилось влияние на сына, которым она не обладала с момента, когда ненаглядному отпрыску исполнилось лет шестнадцать. Как я уже упоминала, пани Барбара командовала всеми и вся и получалось у нее это достаточно успешно, правда, собственные дети уже давно и упорно отказывались подчиняться маме, что абсолютно не устраивало последнюю. Кроме сына у нее также была дочь, которая жила в другой стране. Соответственно, виделись они нечасто, и командовать дочкой, конечно же, из лучших побуждений не представлялось возможным. В связи с этим все внимание переключилось на сына.
Зная о большой любви ее Томаша ко мне, пани Барбара разработала стратегический план, как переманить меня на свою сторону, чтобы добраться до сына и таки подчинить его непокорную волю.
Если пани Баще хотелось, чтобы сынок, к примеру, пошел на проверку к врачу, потому что ей вдруг показалось, что он плохо выглядит, то прямо она никогда ему этого не говорила, а использовала для этого меня.
— Маринка, Томаш очинь многа работает. Мы далжны о нем заботиться. Он очинь упрямый и миня ни паслушает, паэтому пагавари ты с ним. Пусть пайдет к врачу.
Конечно, кроме врача у пани Бащи были и другие идеи, куда должен пойти Томаш, с кем общаться, а с кем нет, во что одеваться, и всеми этими идеями она щедро делилась со мной, просвещая, как я должна преподнести информацию мужу и с чего лучше начать, в конце непременно добавляя:
— Толка ни гавари, что эта я так сказала.
Первое время я свято верила, что, может, и правда она лучше знает и так будет лучше, но после первой же попытки отправить мужа к врачу я поняла, что впредь делать этого не стоит.
Пан капитан, услышав не свойственные мне советы, как лучше жить, поднял на меня глаза и, не дав договорить, сказал:
— Это мая мама придумала, да?!
При этом выражение лица его впервые в жизни не выражало ничего хорошего или позитивного. Я захлопала глазами, пытаясь придумать что-то в ответ, но, не дослушав моих объяснений, муж выдал:
— Я сам с ней пагаварю.
Судя по его тону, разговор ничего хорошего не предвещал.
После сказанного, схватив трубку телефона и набрав номер мамы, обычно спокойный супруг прокричал что-то в трубку, чего в то время уровень моего польского языка понять еще не позволял. Хотя понятно было и без перевода, что разговор не был приятным ни для него, ни для нее.
С тех пор все сказанное пани Барбарой я переваривала и обдумывала несколько дней, прежде чем произносила что-либо вслух в присутствии мужа. Моей задачей теперь было попытаться сохранить добрые отношения со свекровью и при этом не разозлить без причины моего благоверного.
Но, как я и упоминала, несмотря на все странности и особенности моей польской мамы, я считала, что мне повезло. Невзирая на ее любовь управлять и командовать всеми вокруг, она хорошо ко мне относилась, никогда не говорила ни единого плохого слова обо мне моему супругу, а со знакомыми, обсуждая меня, говорила только хорошее, не забыв добавить, что ей ужасно повезло с невесткой. Конфликты, как и в каждой обычной семье, случались и у нас, но сор из избы никогда не выносился, и даже если между нами и пробегала черная кошка и случались разногласия, то они оставались только между нами. Время от времени пани Барбара учила меня семейной жизни, повторяя:
— Всегда имей от мужа заначку и не признавайся, что у тебя есть деньги. Томаш нервный, но отходчивый, если выходит из себя, то ты не спорь, слушай и соглашайся, но делай по-своему.
Она привила мне любовь к театру и, конечно же, к велосипеду, помогала, когда родились наши дети. Уставшая после тяжелого рейса, приезжала посидеть с внуками, когда мне нужно было выйти из дома. Если у нас и случались семейные конфликты с паном капитаном, свекровь всегда принимала мою сторону, утверждая, что женщинам живется тяжелее, чем мужчинам.
Ремонт в нашей квартире все длился и длился. Наши финансовые возможности были ограниченны, зарабатывал только пан капитан. Перед переездом в Польшу я продала свою машину, и все вырученные деньги пошли на ремонт квартиры в Варшаве. Вложенные мною деньги хоть и помогли, но оказались каплей в море.
