Вариант с упрощенной галереей тоже не был реализован – возможно, из-за упорства дирекции студии либо из-за характерного для Эйзенштейна отказа от половинчатых решений (об этой черте его режиссуры вспоминали многие соратники). Оставалось разработать смертный путь Владимира Андреевича при подходе к собору и внутри собора – в более привычной «монтажной» стилистике.
Видимо, на том этапе и были придуманы «куски лабиринта», выпавшие потом при цензурном сокращении авторского варианта монтажа. Один из этих позже снятых кадров виден на фотографии Виктора Домбровского: спуск теснимого опричниками князя Владимира с лестницы – «внутри» дворца Александровой слободы? при выходе из палат во двор? Этого момента в фильме нет.
Спустя год, 19 октября 1943 года, незадолго до съемки сцены в только что расписанной фресками декорации Успенского собора, Эйзенштейн нарисует кадр входа Старицкого в собор. В эскизе Владимир все равно входит в собор снизу – винтообразный поворот будет, видимо, решен на репетиции с актером. Справа вверху нарисован план собора с колоннами, вдоль которых пойдет процессия.
Ровно через месяц, 19 ноября, на отрывном листке календаря появляется эскиз кадра рук Старицкого со свечой, которые надо снять
Значит, Эйзенштейн не совсем отказался от использования в соборе проезда камеры – пусть короткого! На фотографиях Домбровского сохранились моменты репетиции и съемки с движения кадра свечи в руках князя – этот кадр тоже не попал в окончательный монтаж или был вырезан при сокращении эпизода.
РЕПЕТИЦИЯ И СЪЕМКА ДВИЖЕНИЯ НА ТЕЛЕЖКЕ. ФОТО В. ДОМБРОВСКОГО
Эйзенштейн мастерски владел искусством варьирования мотивов, он умело наращивал саспенс (напряжение) действия монтажом этих вариаций. Вспомним разгон демонстрации водой в «Стачке», Одесскую лестницу в «Потёмкине», разведение моста в «Октябре», крестный ход и показ работы сепаратора в «Генеральной линии», скок тевтонской «свиньи» в «Александре Невском»…
Проход Владимира Старицкого по Успенскому собору входит в тот же ряд кинематографических шедевров «монтажного письма» Эйзенштейна. Сейчас в нем 18 кадров, снятых с разных точек в разных ракурсах и в разной крупности.
Может ли считаться вполне авторским монтаж того варианта второй серии, который был выпущен на экран в 1958 году? В редакции
Михаил Ильич Ромм смотрел эпизод в первоначальном монтаже (в статье «Вторая вершина» он называл его «монтажными заготовками») и остался под огромным впечатлением от него:
«То было бесконечное шествие. Сергей Михайлович снимал монтажным методом. Шествие было снято с десятков точек, в десятках крупностей. Просмотр этого мрачного и торжественного шествия занял почти час, – почти час шли темные фигуры между колонн, перебегал от колонны к колонне убийца, тревожно озирался Кадочников, и снова шли темные фигуры и нагнеталось ощущение готовящегося злодеяния»[249].
ПУТЬ ВЛАДИМИРА АНДРЕЕВИЧА В СОБОРЕ (2-Я СЕРИЯ)
Сейчас шествие длится две с половиной минуты. Но и в краткой монтажной версии – после вынужденного отказа от первоначального проекта с галереей и сокращения уже снятого и смонтированного варианта – Эйзенштейн называет эпизод лучшим из всего им созданного!
Тайна выразительности и воздейственности «Пути Владимира Андреевича» состоит в том, что Эйзенштейн изменил лишь стиль построения эпизода, однако иными кинематографическими средствами реализовал свой глубинный замысел.
В дневниковой заметке от 28 августа 1947 года упоминается «странная» задача, которую режиссер поставил перед оператором, –
Известно о двух других аналогичных заданиях.
На протяжении всего прохода должна была звучать хором a capella «Клятва опричников», и Эйзенштейн попросил Сергея Сергеевича Прокофьева обработать эту тему
