Заметим также, что фрагмент «Москва» появился в «Московском вестнике» без указания, к какой главе он относится, но с тройным (!) эпиграфом, приданным впоследствии всей седьмой главе, когда путешествие Татьяны в имение Онегина было объединено с путешествием Лариных в Москву. Странствие Героя теперь составляло сюжет следующей – восьмой главы. Пушкин перебелил ее строфы, вероятно, в Болдине осенью 1830 года.
Но накануне первой публикации романа в 1833 году Пушкин, передав номер восемь бывшей девятой, «решился выпустить эту [бывшую восьмую. –
Сейчас, почти два века спустя, изменились обстоятельства, заставившие Автора так поступить, да и для публики стали важны причины его решения. Но мы всё еще достоверно не знаем ни этих причин, ни полного текста «Странствия».
«Сводный» корпус главы, смонтированный пушкинистами из разновременных автографов, дает, конечно, общее представление об основных ее мотивах. Но, не включенная в канонический текст «Евгения Онегина», она все еще остается не известной широкой публике и – увы! – все еще мало изучена пушкинистами.
…В восьмой песне «полурусский Герой» неожиданно для читателя «проснулся Патриотом» и решил собственными глазами обозреть «Святую Русь». Онегин романтически посещает исторические места, полные «воспоминаний прошлых лет». Но, «сильно охлажденный» впечатлениями странствия, находит лишь новые поводы для тоски…
…В это время Автор, окруженный «новоизбранными друзьями», живет в Одессе, почти итальянской по атмосфере. Там его навещает петербуржский приятель Онегин. Но внезапно, не по своей воле, Автор вынужден отправиться в «далекий северный уезд». Среди печальных картин российской равнины поэт меняет на «другие сны» былые «высокопарные мечтанья»:
Это те самые мечтанья, которые всерьез и восторженно воспевались в мадригале «Кто знает край…». Те самые, от которых Автор отказывается ради другой мечты, – в этом он признается в наброске «Когда порой Воспоминанье…».
Естественно, напрашивается гипотеза: не для восьмой ли главы придумал Пушкин парадоксальный, иронически-трагедийный двойной эпиграф? Придумал – и записал на свободной странице рукописи неопубликованного мадригала, откуда можно было использовать в новом тексте уже не актуальные, но некогда важные для поэта мотивы.
Да и сам «таинственный отрывок» – не относится ли к заготовкам вынутой автором главы?
В 1830 году в Болдине Пушкин еще намеревался издать «Странствие» как восьмую главу. За год до того он начал перебелять черновики – значит, не мог не приискать для нее эпиграф. Конечно, совсем не обязательно, что в неизвестном нам беловике главы (если он существовал) был использован именно двойной эпиграф. Но нельзя не признать, что в нем «монтажно» создан обобщенный образ проблематики и композиции «Странствия».
Из всех дошедших до нас записей рукою Пушкина только еще одна, кажется, может претендовать на роль эпиграфа к 8-й главе. В промежуточной полубеловой рукописи главы, которая датируется 1829 годом, находится выписка – второй стих из девятой песни поэмы «Генриада» Вольтера: «Lieux ou finit I'Europe et соттепсе l'Asie» («Местности, где кончается Европа и начинается Азия»)[367].
До сих пор нет комментария о назначении этой выписки. Маршрут Онегина действительно пролегает почти целиком в пограничных областях Европы и Азии: после Новгорода и Москвы – Нижний, Астрахань, Кавказ, Крым. Мог ли стать стих Вольтера мотивом одной из строф? Или это вариант эпиграфа для всей главы? Вряд ли. Цитата из Вольтера, близкая двойному эпиграфу по смыслу, есть просто констатация факта – она лишена образности, которую создает монтаж немецкой песенки о «стране апельсинов», этом мифическом культурном рае Европы, и русской попевки о «дикой» северной ягоде.
Рядом с выпиской из «Генриады», на той же странице рукописи, Пушкин тоже сделал подсчет:
Смысл этого подсчета известен: к семнадцати перебеленным здесь строфам «Странствия» прибавлялись 4 вступительные (помеченные тут же первой строкой – «Блажен, кто смолоду был молод…»), затем 10 «одесских» (также упомянутых тут лишь одним стихом – «Я жил тогда в Одессе пыльной»).
Однако известный нам ныне текст главы дает другую сумму строф.
