Какую Прасковью? Мы привыкли воображать за этим именем горничную из крепостных, имя которой офранцузила барыня, любительница сентиментальных романов, – об этом тут же сообщают Читателю иронические стихи:
Две горничные в одной строфе возможны, конечно, но, при пушкинском лаконизме, все же маловероятны.
«Княжна Алина» в свою очередь заставила вспомнить приезд Лариных в Москву и восклицания при встрече кузин – деревенской и столичной: – Княжна, mon ange! – «Pachette!» – Алина!
Пашетт – переиначенная на французский манер Паша-Параша-Прасковья: это и есть имя матушки Лариной[380]!
Известен старинный обычай в русских семьях: называть первого сына именем отца, первую дочь – именем матери. В таком случае Пушкин на раннем этапе сочинения романа мог примерять героине, которая еще не появилась в тексте, имя Прасковьи (Параши). И его вряд ли могла смущать «бедность рифм» к этому имени: ведь он мог бы использовать в романе и ее «офранцуженное» матушкой имя – Полина, традиционное в романах, к которому в русском языке есть не меньше созвучий, чем к Татьяне.
Вполне вероятно, что имя Прасковьи-Параши-Полины еще вертелось в воображении поэта, когда, сочиняя главу вторую, он должен был представить героиню романа. Оно могло влететь в строфу в последний раз – ведь мы не знаем предыдущих черновиков строфы. Возможно, в них Пушкин намечал и другую рифму к имени – хотя бы и «наша» в третьем стихе будущей XXIV строфы. Но в этом автографе Параша-Полина окончательно уступила уже найденной альтернативе.
Итак, ранний слой первого стиха будущей XXIV строфы может читаться так:
Зная, что имя
Но, видимо, еще от раннего варианта какое-то время оставалось намерение полушутливо извиниться за дерзость:
В черновике был вариант «Не устрашаясь освятим» – Пушкин подчеркивает смелость своего решения. Но одновременно удивляется, что до сих пор для героинь романов не использовалось имя, способное
Можно предположить, что окончательный выбор имени был сделан во время сочинения этой строфы, так как следующая строфа (XXV), записанная на обороте того же листа черновика, начата уверенно написанным стихом:
Пушкин начал первую главу в мае, вторую сочинял осенью 1823 года. Не исключено, что в течение лета его воображение колебалось в предпочтении имени для героини – Прасковьи или Татьяны.
Вернувшись теперь к авторскому примечанию 13, обратим внимание на то, что акцентированы не только
Позже, в 1836-м, в рецензии на «Словарь о святых, прославленных в российской церкви» Пушкин заметит:
«Издатель „Словаря о святых“ оказал важную услугу истории. Между тем книга его имеет и общую занимательность: есть люди, не имеющие никакого понятия о житии того св. угодника, чье имя носят от купели до могилы и чью память празднуют ежегодно. Не дозволяя себе никакой укоризны, не можем по крайней мере не дивиться крайнему их нелюбопытству»[381].
Сам он проявлял, особенно в творчестве, крайнее любопытство к
