«Сладкозвучнейшие греческие имена, каковы, например: Агафон, Филат, Федора, Фёкла и проч., употребляются у нас только между простолюдинами».
Не замечаются ни
Юрий Михайлович Лотман в комментарии к XXIV строфе главы второй развил идею, что такое имя непривычно для русской литературы пушкинской эпохи. Он дал важную справку о тогдашних стилистических предпочтениях в использовании имен прозаиками и поэтами:
«Элегиям подобали условные имена, образованные по античным образцам (типа Хлоя, Дафна), в романсе или эротической поэзии допускались „французские“ Эльвина, Лизета, Лилета. Роман допускал „русские“, но „благородные“ имена для положительных героев: Владимир, Леонид; „комические“ для „характерных“ персонажей: Пахом, Филат. Среди имен, даваемых отрицательным персонажам, было и Евгений. Имя Татьяна литературной традиции не имело»[378].
Владимир Набоков в своем пояснении строфы тоже не обошел простонародность имени героини и добавил важную деталь из рукописей:
«В черновике этой строфы (2369, л. 35) Пушкин примерял для героини имя Наташа (уменьшительное от Наталья) вместо Татьяны. Это было за пять лет до того, как он встретил свою будущую жену Наталью Гончарову. Наташа (как Параша, Маша и др.) – имя с гораздо меньшими возможностями рифмы („наша“, „ваша“, „каша“, „чаша“ и еще несколько), чем Татьяна. Имя Наташа уже встречалось в литературе (например, „Наталья, боярская дочь“ Карамзина)»[379].
Скорее всего, писателю не довелось увидеть репродукцию автографа, на который он сослался. Это «вторичный» черновик, явно переписанный с предшествующей рукописи: все стихи написаны хотя и с пропусками некоторых слов, но не так спонтанно и многослойно, как Пушкин записывал их на начальной стадии сочинения. Здесь же, в первом стихе будущей строфы XXIV, было сначала уверенно записано имя, которое пушкинисты прочитали как
Потом оно было зачеркнуто, над ним надписано:
Присмотримся к зачеркнутому имени и попробуем понять, что за ним таится.
В скорописи Пушкина многие буквы выглядят очень похожими, и можно легко ошибиться в прочтении слова, если не ясен его контекст. Так, прописные «П» и «Н» у него часто выглядят одинаково, равно как и строчные «р» и «т». Достаточно сравнить их написание в наброске «Когда порой Воспоминанье…», где прочитаны тексты почти всех стихов:
В зачеркнутом имени Ольгиной сестры первая буква может быть и «Н», и «П», а третья буква мало чем отличается от «р» в словах
Имя можно прочитать не только как
Набоков в комментариях к авторской правке стиха неслучайно вспомнил Наталью Гончарову, еще даже не встреченную Пушкиным, – в пушкинистике сильна традиция «сближать» творения с реалиями биографии автора и проецировать одно на другое.
Меж тем можно, не выходя в биографию, остаться внутри творческого мира Пушкина – и обнаружить совсем другие связи и переклички зачеркнутого имени.
Едва прочитав в фотокопии автографа имя
Признаться, это воспоминание вызвало во мне, прежде всего, сомнение в правильности иного чтения – ведь на новую расшифровку зачеркнутого имени могло повлиять знание более поздней поэмы.
Но тут в памяти всплыл стих о матушке Лариной из той же второй главы «Онегина»:
