Пошла, но только повернулаВ аллею, прямо перед ней,Блистая взорами, ЕвгенийСтоит подобно грозной тени,И, как огнем обожжена,Остановилася она.Но следствия нежданной встречиСегодня, милые друзья,Пересказать не в силах я;Мне должно после долгой речиИ погулять и отдохнуть:Докончу после как-нибудь.Чуть пародийный инфернальный вид Героя подсказывает Читателю страшную перипетию в развитии фабулы: блистающий взорами Евгений может обжечь Татьяну едва ли не адским огнем…
В следующей, четвертой главе угроза не сбудется – будто демонический образ лишь почудился Татьяне. Комментарии к этим стихам подчеркивают субъективное восприятие взволнованной девушки, хотя (оговаривается Набоков) она еще не успела прочитать в библиотеке Онегина «британской музы небылицы» о вампирах и демонических личностях.
Но в пятой главе Читателю предстоит вновь испытать тревогу за ее будущее: тут Героиня на святки трижды, разными способами, гадает о своей судьбе – и каждый раз неутешительно.
Сначала Татьяне вынулось восковое колечко под песенку «Там мужички-то всё богаты…», и Пушкин делает специальное примечание (29-е) о том, что «песня предрекает смерть».
Потом первый встреченный прохожий называет ей имя – свое, а значит – ее суженого: Агафон. Почти все комментаторы, включая Юрия Лотмана и Владимира Набокова, подчеркивают комический эффект мужицкого имени, невозможного для вероятного мужа барышни-дворянки. Меж тем у самой барышни – простонародное имя, да еще подчеркнутое авторским примечанием 13. А там как раз Агафона Пушкин называет первым из носителей «сладкозвучнейших греческих имен». Производное от слова agathos – добро, оно означает хороший, благой. Да вот беда: в амбивалентной древнегреческой мифологии оно также употреблялось как эпитет верховного бога Зевса, внимание коего к простым смертным не всегда несло им благо. Наконец, Татьяна, положив под подушку зеркало, видит воистину чудный сон. Не логично ли задаться вопросом: как соотносятся смутный сон, в котором Автору поначалу виделось развитие романа, – и вещий сон Татьяны?
Фольклорные образы, мистические метафоры и исторические аллюзии этого феерического «фильма ужасов» давно интригуют исследователей. Они находят источники его мотивов в народных поверьях и сказках, в толковниках снов и суевериях, в древних преданиях и эзотерических книгах, в классической живописи и современных политических карикатурах, но до сих пор многие его образы не получили достаточно полного и внятного толкования[394].
Обычно оправдание сна как вещего видят в предсказании гибели Ленского от руки Онегина – ведь в конце кошмара Татьяна не аллегорически, а ясно увидела это убийство. Правда, оно свершилось не выстрелом из пистолета, а длинным ножом (вряд ли это случайная деталь).
Однако Пушкин в строфе XXIV определенно заявляет, что «сон зловещий ей сулит / Печальных много приключений». С ее печальными приключениями в будущем, видимо, и связаны те странные амбивалентные иносказания, которыми перенасыщен сон Татьяны – до появления Ленского и Ольги в лесной хижине.
Лотман в комментарии отмечает, что уже в начале сна переправа через «поток, не скованный зимой» может предвещать или замужество, или смерть («переход в иной мир»)[395].
Такой же двойственностью отмечена строфа XVI с чудищами в «шалаше убогом» у кума Медведя – зверь предстает не то крестным, не то дружкой Жениха-Разбойника[396].
Поначалу, как в хорошем звуковом фильме, зловещий пир чудищ спящая Татьяна не видит, а слышит – его картина предварена метафорическим звуком:
За дверью крик и звон стакана,Как на больших похоронах.Почему-то без комментариев остались и образ тризны, и эпитет похорон: большие. Эти тропы, вероятно, связаны не только со сказочными корнями, но и с недавними историческими свидетельствами о «больших» якобинских казнях и похоронах, погрузивших Францию в непрерывный траур. Не предвестие ли тут подобных массовых жертв в России?
Потом Пушкин прямо, без иносказаний и фантастики, сообщает Читателю, что полновластным предводителем демонической шайки является не кто иной, как Евгений Онегин:
Он знак подаст – и все хлопочут;Он пьет – все пьют и все кричат;Он засмеется – все хохочут;Нахмурит брови – все молчат;Он там хозяин, это ясно…Его всевластие достигает кульминации при явлении за открывшейся дверью Татьяны, когда чудища наперебой кричат: мое! мое!
