«Мягко по снегу скользят лыжи лыжников.
По снегу на лыжах идут отряды пешей опричнины.
За ними – конные.
Среди них сам царь.
Позади – дымы черные.
Лежат во снегу люди порубленные.
И скотина пристреленная.
Стрелы сбивают птицу небесную.
Чтоб никто не донес городу мятежному,
Что грозой на него идет грозный царь»[174].
О способе передвижения опричных войск не сообщали ни Карамзин, ни Соловьёв, ни Ключевский. Пятого февраля 1941 года Эйзенштейн записывает на блокнотном листке: «Не забыть лыжи (по Герберштейну)»[175]. «Записки о московских делах» дипломата Священной Римской империи Сигизмунда фон Герберштейна были изданы более чем за 20 лет до похода Ивана IV на Новгород, следовательно, не могли быть непосредственным источником знаний о нем. Однако Эйзенштейн не просто ввел эту деталь в сценарий – он написал комментарий к ремарке «Движутся по снегу на лыжах отряды лыжников…»:
«О лыжах, которыми пользуются русские, писал еще барон Сигизмунд Герберштейн, дважды посетивший Москву в качестве посла в 1517 и 1526 гг. На гравюрах, приложенных к его книге „Записки о Московитских делах“, напечатанной в Вене на латинском языке в 1549 г., были изображены и самые лыжи».
Больше того, он много раз возвращался к этому мотиву, варьируя один и тот же образ вереницы лыжников-опричников, вооруженных стрелами. Кажется вероятным, что на визуальное решение похода на Новгород могли повлиять недавние впечатления от Зимней войны, внезапно развязанной Сталиным против Финляндии. Сергей Михайлович наверняка видел кадры верениц лыжников с винтовками и автоматами в советских пропагандистских фильмах-документальном «Линия Маннергейма» (1940) и игровом «В тылу врага» (1941)[176].
17. IV.42. ПОЗАДИ ИХ НА СНЕГУ… РЯДОМ С НИМИ – ТЕНИ ЧЕРНЫЕ СКОЛЬЗЯТ (1923-2-1710. л. 4)
19. IV.42. БЕЗЗВУЧНЫЙ ПОХОД НА НОВГОРОД (1923-2-1710. Л. 12)
19. IV.42. УБИТЫЕ НОВГОРОДСКИЕ ДОЗОРНЫЕ. ИЗ-ПОД НИХ, СЛОВНО ПРИЗРАКИ, ЧЕРНОЙ ТЕНЬЮ ОПРИЧНИКИ СКОЛЬЗЯТ (1923-2-1710. Л. 13)
Мотив лыжного похода против Новгорода остается во всех вариантах сценария 1941 и 1942 годов. Первые эскизы к эпизоду появляются в Алма-Ате 17–19 апреля 1942 года.
Вереница удаляющихся за горизонт, к Новгороду, лыжников с Иваном на коне вполне могла подсказать Эйзенштейну картину крестного хода, движущегося, наоборот, из-за горизонта к Ивану в Александрову слободу. Визуальная рифма кадров бессловесно передает смысл исторической трагедии: ведь это крестный ход москвичей, вручив Ивану неограниченную власть, обернулся карательным походом царя против своего же народа.
5 мая 1942 года Эйзенштейн переносит крестный ход из начала второй серии в конец первой и объединяет его со сценой клятвы опричников. Затем более двух с половиной месяцев он работает над другими эпизодами – как выяснится вскоре, исподволь подходя и к решению финала первой серии.
Только 24 июля 1942 года появляется первый эскиз крестного хода, тянущегося гигантской дугою по снежному полю. С него начинается принципиально новая разработка эпизода «Крестного хода» – и его обратное влияние на другие эпизоды. В декабрьском эскизе к «Безмолвному походу» движение опричного войска прямо рифмуется с дугою крестного хода в Александрову слободу.
24. VII.42. [КРЕСТНЫЙ ХОД В АЛЕКСАНДРОВУ СЛОБОДУ] (1923-2-1723. л. 10) 27. VII. 42. ЦАРЯ ПРЕДАЕШЬ? КАЗНУ ОБМАНЫВАЕШЬ? (1923-2-1723. Л. 12)
27. VII.42. «…КОНЕЙ ГОТОВЬТЕ НА МОСКВУ СКАКАТЬ…» NB. ТОЛЬКО ИВАН НЕ В ШУБЕ (1923-2-1723. Л. 11)
29. XII.42. БЕЗМОЛВНЫЙ ПОХОД. ЧЕРЕЗ УБИТЫХ НОВГОРОДЦЕВ (1923-2-1732. Л. 5)
Эйзенштейн совершенно осознанно рифмовал эти мизансцены. Тринадцатого апреля 1943 года, когда эпизод крестного хода уже сняли, был нарисован эскиз к эпизоду «Возвращение Ивана в Москву». Тогда предполагалось подробнее показать, как в Золотой палате царь представит боярам учрежденную им опричнину. Линия коленопреклоненных молодцев в черных кафтанах была скорректирована, чтобы точно повторить линию пути крестного хода: спровоцированная Иваном покорность народа обернулась репрессивной силой государевых «черных рыцарей».
27 июля 1942 года, через три дня после зарисовки нового образа крестного хода, одновременно появляются два эскиза, которые заново связывают Александрову слободу с Новгородом.
