Феликс тем временем вовсе перестал говорить, лишь взирал на свою спутницу и вдумчиво отстранялся от действительности. “Как же она красива, и это не преувеличение, не романтические грезы, нет, ее красота есть неоспоримая данность, как закон физики или религиозная догма, никто не усомнится в том, лишь раз увидев ее”. – подумал душою он, не решаясь огласить возвышенное воззрение вслух. – “Осмотрись и ты поймешь, как чувствую я себя, когда тебя рядом нет, мир тогда для меня пуст и безжизнен”. “Я часто думаю о вечной жизни, о Небесах, потому что там нам легче встретиться, чем тут, на земле, там легче назначить свидание, чем тут, на земле, там легче произнести признательные заветные слова, чем тут. Почему полюбив человека, приобретаешь только разлуку, те мысли о ней, которые ей не постичь? Почему любовь сродни одиночеству, если я любимой не нужен и не важен для нее?” “Я творю лишь для того, чтобы занять время до смерти, чтобы ожидание смерти не было столь утомительным, я в предвкушении смерти, и пока она не навестила меня, я творю, и в те часы я забываю о смерти, и кажется, она более не решается забрать меня, проскальзывая мимо”. “Меня отличает от людей, то, что они стремятся к счастью, я же, предрекаю только несчастья себе”. “Почему лев из рогатого стада выбирает самую слабую дичь, многие скажут – потому что призван сохранить баланс, ведь слабые не дадут потомства, а сильных оставляют в покое ради увеличения численности корма. А может быть это не так. Лев просто-напросто придается лености, ведь куда легче изловить слабую дичь”. – таковы были разрозненные думы Феликса, покуда они блуждали средь тишины безлюдного города.
– Где мы? – как бы невзначай спросила девушка.
– Это твой мир, а я плод твоей фантазии. Сама решай где мы находимся. – ответил Феликс, а затем добавил. – Я столько в прошлом голосил и плакал о несправедливости, упрекал тебя в холодности, на самом же деле ты мое счастье. Ты даруешь мне счастливые мгновения, кои наполняют мою душу жизнью и смыслом.
Юноша исторгнул слова из сердца своего и постепенно опустел. Невнятная повязка на его шее начала набухать, его залихорадило, его щеки впали, запылали, скулы заострились, а вокруг глаз образовались синеватые пятна, отчего его глазницы засияли белизной.
Девушка от такого зрелища вовсе начала отчаиваться, посему мысль ее заимела такой рассудочный характер – “Должно быть, было оповещение об эвакуации населения, потому, пропустив извещение, мы остались одни в целом городе”.
– Здесь неподалеку есть аптека, пойдем, отыщем ее. – предложила Фелиция и Феликс в ответ неловко кивнул головой.
По наитию замысла они вскоре достигли задуманного пункта назначения. Отыскали крохотный аптечный пункт, с включенным светом в крохотном помещении. Здесь имелись медикаменты в огромном ассортименте, за исключением аптечного персонала. Здесь также не было никого. Феликс сел возле стены на пол, а Фелиция тем временем, собрав кучу бинтов и обеззараживающих средств, подсела к нему рядом. А после она начала отвязывать временные перевязки, стала отлеплять их, ведь они истошно тошнотворно присохли к его ранам, потому задача перед ней стояла нелицеприятная. Но, не смотря на это, со всей филантропией, она ухаживала за юношей как могла.
– Я знаю, почему полюбил тебя, потому что ты обладаешь добротой. – вымолвил Феликс.
Девушка была слишком занята, чтобы отвечать ему.
– Отныне я бессмертен. Для чего ты залечиваешь мои раны? Ведь теперь я не могу умереть.
– Не говори ерунды. Ты живой. Однако можешь стать мертвым, если я тебе не помогу. – протестовала Фелиция.
– Но сможешь ли ты излечить рану в моем сердце? Только тебе по силам вернуть мне жизнь. Прикоснись к моей груди, почувствуй мое сердце. – с ледяным пылом проговорил юноша.
Оторопев, она сделала кроткое движение, как он того просил, но тут же ужаснулась. Сердце Феликса не работало, оно затихло, более не билось в привычном барабанном ритме.
– А теперь позволь мне взглянуть в твои глаза. Только не отворачивайся. Позволь мне полюбоваться тобой, позволь мне запечатлеть в душе своей твой ясный образ, столь для меня незабвенный.
– Кажется я начала ощущать стук твоего сердца, оно вновь забилось. – воскликнула девушка пораженная до глубины души. Его сердечко трепыхалось и через ладонь отзывалось в ней самой. Однако стоило ей убрать руку, как биение вновь начало угасать, печально утихать.
– Я всегда задавался вопросом, почему люди не видят тебя, так, как я вижу. Может, потому, что я люблю тебя. Ты невообразимо прекрасна, и остальной мир блекнет в сравнении с тобой. Фелиция, ты снова уводишь взор в сторону, ты стесняешься меня, но здесь только мы вдвоем. Позволь мне созерцать твой лик несравненный, такой богоподобный. Когда я увожу свои глаза, когда смотрю в другую сторону, то ты словно пропадаешь. Я становлюсь несчастно одиноким.
