Вздохнув, Филиппов решил, что раздражать мать своим видом не стоит, и выбрал светло-серый костюм, рубашку на два тона светлее и галстук в тонкую «африканскую» полоску как дань собственным принципам. Поправив прическу, он посмотрел в зеркало: вид его оказался вполне свежим, усталость спряталась в уголках глаз, прикрывшись тонкой вуалью иронии. Что ж, в таком виде можно предстать и перед светилами научной мысли, и перед очередной протеже матушки.
О том, что утренняя Полина – новый матушкин проект, он не сомневался. Илона Ивановна не стала бы отправлять к сыну никого из собственных подруг, да еще и под таким затейливым предлогом.
Научный центр современных технологий занимал всю территорию Солнечного острова в непосредственной близости от исторического центра Екатеринодара. Река Кубань, отделявшая остров от городской застройки с одной стороны, и озеро Старая Кубань, омывавшее его песчаные отмели, с другой, скорее напоминали средневековые рвы вокруг крепости: их мутные воды подступали практически вплотную к высоким стенам института, ловя прозрачные отражения. Световые фильтры добавляли образу сказочности и даже какой-то потусторонности – стены института, отражавшиеся в реке, казались его продолжением.
Лет триста назад никакого озера в этом месте не было, а оба водоема назывались рекой Кубань. Она извивалась в этом месте крутой петлей, сильно разливаясь в половодье и подтапливая берега. Во время одного из самых разрушительных паводков, произошедшем в XIX веке, поток воды спрямил русло, нанес песка и земли, фактически отрезав старое русло от основного течения. Так и появилось озеро-старица Кубань. В советские годы люди заботливо доделали начатое природой, укрепив берега, соорудив дамбы и отведя избыток воды в оросительные каналы. В те годы намытая половодьем суша еще разделялась узким проливом на два острова – Большой и Солнечный. Долгое время более сухой и безопасный Солнечный был излюбленным местом горожан для прогулок и развлечений – здесь был разбит крупнейший в городе парк Солнечный остров.
Незадолго до рождения Федота Валерьевича острова соединили, засыпав канал, осушили заболоченные почвы Большого и отдали земли под научно-исследовательскую деятельность. Первые корпуса института современных технологий появились здесь лет тридцать назад – белоснежные стены, над которыми росли островерхие башенки, центральный круглый купол обсерватории, напоминавший маленькому Федоту сказочный дворец. Построенный в стиле неоэклектики, институт сочетал в себе черты классики и сугубо национальный колорит, приправленный технологиями и последними достижениями архитектурной мысли вроде встроенных в гранитную обшивку нитей фотонных аккумуляторов или климатических платформ.
Сегодня институт разросся, соединив на своей территории все перспективные направления современной науки, а лет десять назад был преобразован в научный центр. Здесь «обкатывались» все технические новинки современной России.
Парящие солнечные панели, стройные пики климатических установок, ярко-изумрудная зелень. Осень сюда не добралась, будто споткнувшись о темные речные воды и откатившись назад, к плотной городской застройке.
На остров можно было долететь на аэрокаре, но для этого пришлось бы делать запрос через секретариат научного центра – свободно на территорию могли залетать только имеющие аккредитацию аэрокары ученых, работавших на острове. Филиппов решил не осложнять себе жизнь дополнительными согласованиями, припарковал свой аппарат недалеко от нового мемориала воинам 46-й армии и пешком направился в сторону острова. Свернув правее, взошел на пешеходный Кинетический мост – по его центру тянулись механические скульптуры. Опасные быки из гаечных ключей и гигантских шестеренок покачивали тяжелыми головами, приветствуя посетителей Солнечного острова, изящный кабанчик с прозрачным пузырем-животом, застывший у фонтана, величественные слоны и носороги, тонконогие скакуны – словно шаг в прошлое, когда механика двигала вперед науку.
Филиппов невольно замедлил шаг у бесконечно поднимающейся на пуантах балерины. Раз щелчок – вторая позиция. Два щелчок – хрупкие механические руки взметнулись вверх, третья позиция. И сразу – седьмая позиция, механическая балерина встала на пуанты. Новый щелчок – и левая механическая ножка медленно поднялась, аттитюд. Головка балерины повернулась к Филиппову. Взмах механических ресниц. И снова вторая позиция.
Он называл ее Адель, как балерину из старинной музыкальной шкатулки, стоявшей на каминной полке в доме деда. И она, пожалуй, была его первой влюбленностью. Прибегая из школы, юный Федот Филиппов сидел напротив и наблюдал за изящными па, поражаясь сложности механизма и отточенности движений. А балерина все танцевали и танцевала, казалось – только для него. Поворот головы и взмах длинных ресниц.
– Как поживаешь? – спросил, подойдя вплотную.
