– Наконец-то! – Илона Ивановна, привлеченная звуком его шагов, обернулась и, всплеснув руками, поднялась из-за стола.
Элегантная, стройная в сверкающем платье все того же модного оттенка «шампань» – она могла бы дать фору многим сверстницам Федота. Ультра-модная стрижка-пикси и ассиметричные удлиненные серьги, подчеркивающие изящность шеи. Илона Ивановна раскрыла объятия и протянула подошедшему сыну руку для поцелуя.
– Ты безбожно опоздал, дорогой. – Посетовала она, ослепительно улыбнувшись. Взгляд ее при этом был холоднее льда и тяжелее булатной стали – серьезный разговор Федоту еще предстоял, но не сейчас, не при гостях.
Филиппов скользнул взглядом на участников семейного ужина, неприятно удивился отсутствию за ним деда – значит, ему предстояло принять это бой в одиночку. Что ж…
Гостей, действительно, было трое: довольно моложавая пара примерно одного с родителями Федота возраста и юная брюнетка с напряженной спиной и застывшей полуулыбкой.
– Прошу простить, случилась неожиданная задержка… – Федот скользнул взглядом по незнакомцам. Хотя, не такие уж они и оказались незнакомцы, если приглядеться.
Отец, сидевший напротив, поднял взгляд на сына, задержался на нем с интересом – определенно, он догадался, что за неотложные дела заставили задержаться Федота. Сын невозмутимо проигнорировал пристальное внимание Валерия Игнатьевича.
– Знакомься, дорогой, – мать потянула его за локоть. – Станислав Сергеевич Обручев с супругой, Надеждой Анатольевной, и дочерью Пелагеей…
Конечно, это была она, его утренняя знакомая. Только утром она представилась иначе.
– Пелагея? – он посмотрел ей в глаза. – Какое интересное архаичное имя… Некоторые сейчас все чаще возвращаются к более современным формам имен. Федор вместо Феофана, Полина вместо Пелагеи…
Девушка покраснела, отвела взгляд, чем, очевидно привела Илону Ивановну в полнейший восторг, еще бы – такая скромница.
– Вы правы, я, действительно, предпочитаю представляться Полиной… Мне кажется, оно звучит менее театрально.
Филиппов понимающе кивнул, занимая свободное место рядом с девушкой.
Илона Ивановна, конечно, не знала предыстории реплики, а потому всплеснула руками:
– Да что вы, моя дорогая! Вам прекрасно подходит имя. И потом – оно дано вам родителями, что-то, но это означает, верно? – она выразительно изогнула бровь и чуть подалась вперед, чтобы видеть гостью и добавить весомости фразе.
Полина опустила голову еще ниже, изящные пальцы вцепились в кружевную салфетку.
Филиппову стало жаль девушку – даже сидя с ней рядом, он чувствовал неловкость, которую она испытывает по воле матушки.
– А откуда вообще взялась эта мода на устаревшие имена? – спросил он, принимаясь за ужин. Он отклонился, чтобы позволить мажордому поставить перед ним обеденную тарелку и столовые приборы.
Девушка справа от него едва слышно вздохнула с облегчением и покосилась на него. Федот Валерьевич незаметно подмигнул и поставив локти на стол, обратился к матери:
– Вот кто из вас, матушка, решил назвать меня «Федотом», например?
Илона Ивановна посмотрела на него с осуждением.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что тебе не нравится прославленное имя землепроходца, открывшего вместе с Семеном Дежневым пролив между Азией и Америкой, Федота Алексеевича Попова? Или ты что-то имеешь против Федота Алексеевича Клокачёва, вице-адмирала и командующего Черноморским флотом России?
Мать была готова продолжать перечень знаменитых тезок, Федот Валерьевич поднял руки, сдаваясь:
– Без сомнения, это великие люди. Но ведь были и другие… Александр Суворов, Иван Путилин, Дмитрий Донской… Почему именно эти прославленные люди подтолкнули вас к мысли об имени для единственного сына?
– Федот Максимов, – проговорил отец, все это время молча посмеивавшийся над перепалкой супруги с сыном.
Илона Ивановна встрепенулась и покраснела.
– Не начинай, Валера…
Губы Федота расплылись в лукавой усмешке, он перевел взгляд на отца.
– Так-так-так. Чувствую, за этим кроется какая-то тайна.
– Да нет никакой тайны! – Мать всплеснула руками. – Давайте, наконец, поужинаем!
Федот Валерьевич покосился на мать и снова посмотрел на отца:
– Мы все заинтригованы, а я больше остальных. Что за секрет, который заставил матушку прекратить меня отчитывать и увлечься ужином?
Илона Ивановна вскинула голову:
– Не смей, Валера…
Она предостерегающе подняла вверх указательный палец.
Филиппов поставил локти на стол и сложил пальцы в замок, уставился на отца:
– Я не тронусь с места, пока не услышу эту захватывающую историю. Кто такой Федот Максимов.
Отец рассмеялся:
– Актер.
– Валера, ни слова больше!
Валерий Игнатьевич примирительно отмахнулся:
– Ай, ну брось, Илона. Уже спалилась, так что уж теперь… – Он снова с усмешкой посмотрел на сына. – Илона была страстной его поклонницей. А все эти истории про полководцев принесло много позднее.
Федот рассмеялся. Илона Ивановна шумно вздохнула, пробормотала:
– Ни одной тайны этим мужчинам нельзя доверить… Пелагея, дорогая, учти это на будущее. Ни одной тайны в их руки! Непременно разболтают!
Федот Валерьевич покачал головой:
