После ужина, когда отцы удалились в кабинет, а матери устроились перед винтажным камином, Полина выскользнула на веранду. Филиппов последовал за ней, принес бокал холодного вина. – Красивая в этом году осень, – проговорила девушка, не оборачиваясь. – Вы замечали, что осень каждый год разная? То более яркая, то менее… В этом году она какая-то нереальная, будто постановочная… Не находите? Она обернулась через плечо и быстро посмотрела на мужчину. Но тут же снова отвернулась, продолжая разглядывать сад. Осень, в самом деле случилась уникальная – свежая, солнечная и яркая, наполненная пестрыми красками, словно палитра художника-импрессиониста: чистые, прозрачные и вместе с тем насыщенные цвета, ароматы поздних роз и распустившихся хризантем с вплетающимся в него кипарисовым шлейфом. Ветер – мягкий и уже изрядно уставший, гонял редкую опавшую листву, Стройные и высокие каштаны, акации и платаны, смыкаясь полыхающими кронами, давали все еще густую тень, приглашая за открыточными видами многочисленных пейзажистов в Екатеринодарские скверы и парк Галицкого. Филиппов поставил бокал на край ограждения. – Не замечал, – соврал он. – Честно говоря, я редко успеваю любоваться красотами нашего края. – Не относите себя к ценителям красоты? – Девушка развернулась и пристально на него посмотрела. Филиппов усмехнулся, сделал небольшой глоток из своего бокала. – Не в этом дело… Просто не созерцатель по своей сути. Полина хмыкнула. Во взгляде мелькнул неодобрительным огнем сарказм. Она спрятала его, уткнувшись в собственный бокал, который все еще держала в руке. – Понимаю… А кем вы работаете? – девушка положила правую руку на бортик, посмотрела на Филиппова с интересом. – Я все утро думаю, чем же вы занимаетесь, что проверка кодов – не ваш основной профиль, однако вы имеете доступ к реестру. Филиппов тихо рассмеялся – Ничего себе, какая интрига получилась, даже не ожидал… Целый день обо мне думали… А между тем, ничего особо загадочного в моей работе нет. Я следователь, служу в краевом следственном управлении. – Следователь? – В глазах Полины промелькнуло понимание, а следом за ним – тень разочарования. И вот это неожиданно покоробило Федота. – Мне стоило догадаться… Филиппов рассмеялся – Что же вас подтолкнуло к таким подозрениям, позвольте узнать? – Илона Ивановна – преподает уголовно-исполнительное право, заведует кафедрой, Валерий Григорьевич – прокурорский работник из высшего эшелона… И суть сказанного, и тон, с которым это было произнесено, Филиппову не понравились. Всю жизнь ему приходилось доказывать, что он получает награды и звания не по блату, а зарабатывает своим трудом. Но впервые ему об этом было заявлено под крышей родительского дома. Полоснув взглядом – Полина поняла, что сболтнула лишнего, зрачок на мгновение расширился, на губах застыла следующая фраза, так и оставшись несказанной. – Вы еще не упомянули деда, Игната Владимировича Филиппова, довольно известного в свое время адвоката. Сейчас он на пенсии и занимается разведением йоркширских терьеров и занимается сочинительством мемуаров, но между тем… Увы, – Филиппов заговорил отстраненно и подчеркнуто холодно, – с таким анамнезом мои профессиональные пристрастия оказались предсказуемы, ни дня не могу без трупа… Очарование вечера и перспектива приятного знакомства улетучились – Федоту Филиппову изрядно наскучило доказывать всем встречным и поперечным, что его достижения никак не связаны с положением родственников и их связями. Да и какие там в самом деле достижения: очередное звание он получил после ранения, участвуя в задержании очередного свихнувшегося антропоморфа, коллеги об этом знали, а остальным… остальных Филиппов предпочитал отправлять лесом. Он поэтому с такой яростью держался за следственную работу, что это была его стихия, не приносящая ни лавров, ни богатств, однозначно демонстрируя, чего он на самом деле стоит. Полина, открывшая было рот от удивления, с ужасом уставилась на него. Филиппов сдержанно улыбнулся и отсалютовал ей бокалом – Ничего не сделаешь, професьён де фуа́, как говорится… Девушка заметила изменившуюся интонацию и потяжелевший взгляд Филиппова, но на последней фразе с облегчением выдохнула. Усмехнулась – Я поняла, я задела вас за живое… «Ну, хотя бы наблюдательности ей не занимать», – подумал Филиппов. – …Простите, если это так, не хотела и ничего такого не имела в виду. Просто чем может заниматься единственный сын прокурора и доктора юридических наук? Филиппов пожал плечами, сделал большой глоток и допил ставшее теплым и терпким вино – Помимо поиска преступников в юриспруденции масса других занятий. Да и мои родители не всегда занимали те должности, которые занимают сейчас, так что я довольно уверенно могу считать скромные успехи моей карьеры исключительно результатом собственных достижений. Он не мог избавиться от чувства горечи, оседающего во рту, придавившего плечи будто бы тяжелым и жарким одеялом. Хотя, возможно, это был след вина. Полина подняла на него взгляд и насторожилась. – Простите, я вас обидела. – Она протянула руку и положила ее на запястье мужчины. Пальчики оказались прохладные и нежные, а касание – невесомым, словно дуновение ветра. «Пальчики оказались деликатнее своей хозяйки», – отметил про себя Федот и задержался взглядом на перстне: червленое серебро и старинная вязь с небольшим изумрудно-зеленым камнем в центре. Занятное колечко старинной работы, такие – уж он-то был наверняка в этом убежден, не продавались на рынке, а бережно передавались по наследству. «Кто же ты, Пелагея Обручева?» – он прищурился, пытаясь найти в миловидных чертах ответ на свой вопрос. – Меня сложно обидеть, я весьма тертый калач, – проговорил вслух и мягко отстранился, высвободив руку. – Мне думается, нам стоит вернуться в зал, не то родителям представится, что их попытка сватовства увенчалась успехом.
