– Думаю, стоит подробнее опросить ассистента Вишнякова о Саймане, заодно узнать о результатах последних исследований. Почему данные лабораторного журнала оказались перечеркнуты. И надо вплотную заняться антропоморфами Николаем и Александром. Мантян уверяет, что они были введены в эксплуатацию пять лет назад. В то время как авария, со слов Тополь, произошла семь лет назад.
Яблочкин кивнул:
– Два года могли быть в коме… – Он поднялся из-за стола, налил две чашки чая и поставил на стол. – Предлагаешь мне заняться аварией?
Филиппов по рассеянности сделал большой глоток, обжегся и, тихо чертыхнувшись, расплескал часть напитка на стол. Подтер бумажной салфеткой некрасивые лужицы.
– Да. – Он выбросил использованную салфетку в утилизатор. – И выясни, что было с сыновьями Вишнякова эти два года. Заодно узнай судьбу Лосевского – зам Вишнякова уверяет, что тот умер несколько лет назад. Но кого-то с аналогичными инициалами Арсений Вишняков ожидал увидеть на конференции.
Яблочкин кивал. Сам Филиппов, помимо разговора с главой производства антропоморфов, планировал наведаться в Лабораторию высокоточных устройств, производившую андроидов последнего поколения.
– Федот, я вот тут все думал, – Яблочкин смотрел в упор на друга, – про пацана того… ну, что около дома ошивался… А что, если это как раз тот, кто наследил столько.
– Пацан? Намекаешь, что пацан – это и есть Сайман?
– Ну, это мы можем думать, что это пацан, а на самом деле это может быть вполне взрослый мужчина низкого роста. Или весьма миниатюрная женщина…
Филиппов уставился на Василия.
– Анна?!
Идея была проста, как часто бывают гениальные идеи. Анна была в доме Вишнякова, криминалисты нашли ее кровь. Она знала распорядок дня членов семьи, и знала о хранении данных искином умного дома. Подставив вместо себя андроида, она выиграла время, чтобы скрыться.
События складывались без внутреннего противоречия, Филиппов всегда все события пытался связать единым умыслом, нанизывая их на общую нить, будто гирлянду. Именно в этом случае можно было с уверенностью выйти на преступника – связав воедино мельчайшие детали головоломки.
– Ты уже ее объявил в розыск? – Осторожно поинтересовался Василий.
Филиппов кивнул.
– Если так, то это дело даже не на одну трубку… – Отметил Яблочкин, используя сравнение Шерлока Холмса.
«Слишком просто», – подумал про себя с некоторым напряжением.
От Яблочкина Филиппов вылетел поздно, Екатеринодар уже укрыло кроваво-красными сумерками, а на дорогах остались только отпускники да стражи порядка. Быстро добравшись до дома, Филиппов припарковал аэрокар на верхней парковке, расположенной на крыше жилого комплекса «Центр города».
Выйдя из салона, поставил его на таймер, чтобы не тратить наутро время на прогрев двигателя, задание маршрута и оформление путевого листа. Дождавшись, когда на иконке замигает оранжевый огонек готовности, поставил аппарат на сигнализацию, закрепил от порывов ветра и направился к лифту.
От соседнего аэрокара отделилась темная фигура и бросилась Филиппову наперерез.
Федот резко остановился, выхватил из-за пояса пневмопистолет и направил его на надвигающуюся на него тень.
– Стоять, – предупредил.
– Вы совсем, что ли, рехнулись?!
Возмущенный девичий голос показался знакомым. Филиппов чуть опустил пистолет, но не убрал оружие. Нахмурившись, уставился на незнакомца.
Под свет фонаря вышла Майя Рабанская. Филиппов чертыхнулся и спрятал пистолет.
– Вы меня преследуете? – спросил, едва справляясь с раздражением в голосе – журналистка держала в руках портативную камеру, а красный огонек под указательным пальцем красноречиво подсказывал, что девица активировала запись. Наутро пресса будет счастлива получить новый повод посплетничать – следователь едва не застрелил журналистку!
«Смольский мне голову оторвет», – отметил про себя.
Девица фыркнула:
– У меня действующая до 24–00 аккредитация на ваше интервью!
Филиппов цокнул языком и, подняв вверх указательный палец, покачал им:
– Не-а, аккредитация у вас на участие в пресс-конференции и действует строго в ее время и на территории пресс-центра… Так что рассказывайте о своей аккредитации где-то в другом месте.
Филиппов, обойдя Майю, направился к лифту.
Он, наконец, мог разглядеть девицу: тощая, будто сушеная вобла, рыжая, в совершенно не идущих ей тяжелых ботинках и темной джинсовой куртке с узкими скинни, она скорее напоминала подростка, чем взрослую девушку. Филиппов прикинул, вспоминая данные из ее биографии. Девице, кажется было двадцать семь лет, а за своими тщедушными плечами она имела три командировки в Сирию и одну в Мали, интервью с криминальным авторитетом Пабло Гонсалесом по кличке «Пустынник», подмявшим под себя леса Амазонки со всем наркотрафиком, авторскую колонку криминальных новостей и репутацию принципиальной и въедливой журналистки.
– У меня несколько вопросов…
Филиппов, не оборачиваясь, кивнул и помахал рукой, прощаясь:
