Выйдя из кафе, Ник сделал несколько шагов. Борясь с нахлынувшей эмоцией, он часто и коротко дышал, присел на скамейку и, крепко обняв себя руками, еле сдерживал слезы. Он чувствовал, как распадался изнутри на части, как рушилась целостность мира и восприятия, где правда и вымысел лежат на одной чаше весов, а на другой – непознанный алгоритм, написанный гением Макса Бранта.
– Мир может навсегда измениться. Не послезавтра, и не завтра, а уже сейчас! Наши мышцы, глаза и речь – всего лишь связь с внешним содержимым. Сенсоры распознают и анализируют входящую информацию только для того, чтобы произвести реакцию. А что, если мы минуем сенсорные системы и напрямую подадим информацию в мозг? Она будет восприниматься, и анализироваться не хуже прежней, а значит, и реакция будет настоящей. Нейроинтерфейсное воздействие – самая короткая связь активности мозга и управляющей системы.
– Это невозможно! Как объяснить человеку, что им будет управлять программа?
– Нет, нет, не программа, а система! Она не призвана управлять! Воля останется за человеком, принятие решений, чувства, эмоции, желания, все останется. Невозможно заставить любить.
– Что я слышу. Макс Брант говорит о любви.
– Вы поняли, о чем я.
– Нет, не понял! Поясни.
– Обобщенное глубокое восприятие кого-либо или чего-либо невозможно. Здесь помимо сенсоров задействованы глубинные процессы, до которых не достучится никакой интерфейс.
– Тогда о чем ты говоришь?
– Я говорю о поверхностном. Удовлетворение первичных потребностей в угоду эмоции. Вашим миром правят эмоции, эмоции строят, эмоции рушат. И я знаю, как этот двигатель поправить и куда направить.
– Макс, это невозможно. Мы строим новое общество, новый мир. Люди быстро привыкли к истине, к свободе, охотно подчинились правилам. Знаешь почему? Твои правила – истина. Но то, о чем ты говоришь сейчас, немыслимо. Факт этого разговора нарушает правило номер четыре. Поэтому предлагаю его закончить!
Высокий, худощавый молодой человек встал и подошел к небольшому окну. Максу двадцать пять. Сутулая спина, впалая грудь и большая на тонкой шее голова создавали отталкивающий образ. Над впалыми глазами нависал огромный лоб. В период редких проявлений эмоций лоб морщился и складывался в гармонь. Макс часами стоял у окна в ожидании ее. Взрывающее изнутри, глубокое обобщенное восприятие, смешанное с гормонами, делали свое дело. Молодая девушка жила напротив и могла не знать о существовании тайного поклонника, но Макс знал о ней все. Точнее то, что позволено знать стороннему наблюдателю. Просыпаясь, даже в светлое время года, она включала настольную лампу. Лампа стояла у окна и сигнализировала, что совсем скоро Ева откроет дверь, спустится с порога и направится к большой дороге. Невысокая рыжеволосая девчонка с яркими голубыми глазами и лицом, полным веснушек, передвигалась быстро, с легкой припрыжкой. Вечером, когда она вернется, то снова включит лампу, и на душе (нематериальной основе человека, сформированной эволюцией для решения психоэмоциональных задач) станет теплее. Макс стоял поодаль, стараясь не попадать в зону видимости. Она же попадала в него полностью. Незнакомая ранее эмоция пронзала тело и остывала легкой, томящей дрожью.
Однажды наблюдатель заметил, как чей-то крепкий образ, из-за бледных желтых занавесок, занес над девушкой тяжелый кулак. Хрупкое тело отлетело, а тишина сменилась криками. В крике различались мужской и женский голоса. Женский стонал и причитал, больше от боли, а мужской напористо рычал, разбавляя речь жирными ругательствами. Макс метался, кровь юноши бурлила, он всматривался в окно, а после отскакивал обратно вглубь комнаты. Мужской крик казался до боли знакомым.
Брант не был знаком с отцом Евы, но хорошо помнил своего. Не конкретного человека, а здоровый, злобный и агрессивный образ, в облаке паров алкоголя. Завидев мужа, Роза хватала маленького сына и, принимая удар на себя, заталкивала тощее тело под кровать. Иногда, ловкость и скорость отказывали Розе, потерявшее контроль существо, добиралось до Макса и, что было сил, избивало ребенка. Мальчик летал из угла в угол, всхлипывал от боли, а мать, хватая мужчину за ноги, просила о пощаде. Насладившись силой и властью вдоволь, существо успокаивалось, рушилось на пол и громко храпело.
– Это раньше правила не работали, правила не работали! – закусив кулак, скулил Макс, – Нельзя, так нельзя, он нарушает правило номер один «Жизнь», правило номер два «Право на нет», правило номер восемь «Пространство». Правила не работают, правила снова не работают!
Когда Макс прильнул к окну в очередной раз, в доме напротив воцарилась тишина. В свете луны дом казался меньше, и только в одном окне горел свет. Слева и справа на дом нависали два больших, старых дерева, пряча в своей листве грустную историю голубоглазой девчонки с огненно-рыжими волосами.
– Ало, дорогой, как ты себя чувствуешь? – стараясь скрыть волнение, поинтересовалась Элис.
– Уже лучше, – соврал Ник.
– Вечером встретишь меня?
– Сейчас забегу в архив, а потом к тебе.