Накинув капюшон на голову, Ник отправился в центр Нейма. Открывшаяся взору серая площадь, казалась более величественной и помпезной. Высокие фонтаны по сторонам, блестящие на солнце бетонные плиты, идеально ровные, стриженые газоны и величественное здание в центре. Единственная башня здания с огромными, круглыми часами поднималась высоко в небо, и венчалась треугольной крышей. Черепица башни, как и остальной крыши, сверкала в солнечных лучах и переливалась разными цветами. Сказочный эффект достигался за счет особого, прочного материала и рельефа.
Опустив голову, Ник добрался до серого дома, и дотронулся до серой шершавой ромбовидной плиты. Стена ответила знакомой прохладой и легким, еле уловимым мерцанием. Не отрывая руки, Ник прошел вдоль здания, свернул в арку, где совсем недавно был проход во внутренний двор, но арка оказалась тупиком. Путь преграждала глухая стена. Ник поднял глаза туда, где висела камера видеонаблюдения и улыбнулся. Прибор приветливо кивнул, а вокруг линзы загорелись красные огоньки.
Поняв, что привлек правильное внимание, Ник направился обратно на площадь, и еще раз осмотрел фасад серого дома, особенно ту его часть, в которой находилось окно Раста. Ник знал, что напыщенный хранитель в этот самый момент стоял у окна, смотрел вниз, и ломал голову. Расчетливый Раст непременно должен был броситься со скалы уверенности, и оказаться там, где произрастает сомнение и рождаются вопросы, где из глубин памяти вырывается то, во что он когда-то верил. Ева сильна только тогда, когда человек сомневается и ищет, Ник это понял, и уже сделал ставку.
Большая деревянная дверь архива поддалась легко, а знакомый темный коридор и лестница, ведущая в большой зал, встретили знакомой полутьмой. Войдя в зал, Ник услышал голос пожилого смотрителя: «Здравствуйте, Ник. Что будете читать?». При этом гость не видел самого смотрителя, он прятался за стеллажом, а имя определил по характерным шагам, их громкости и ширине. Ник обошел высокий, деревянный стеллаж, приблизился к смотрителю вплотную и протянул небольшую книгу в коричневой обложке, – Я бы хотел это вернуть. Я буду на обычном месте.
Спустя четверть часа перед Ником появился верховный хранитель.
– Здравствуйте, Николас. Признаюсь, ожидал вас здесь встретить, – хранитель аккуратно отодвинул стул и присел напротив.
– Здравствуйте, Соломон. Вас же так зовут.
– Верно, мое имя Соломон. Можете называть меня Сол. Красные глаза, трясущиеся руки, неряшливость во внешнем виде, потливость, вы нервничаете, – хранитель вдохнул, – То, что произошло с вами, произошло впервые. Система вернула изменника в привычную обстановку. Я уж не знаю второй ли это шанс, или наказание, надолго ли, или на мгновение, но что я знаю точно – вы не перестали быть собой. Но, как бы там ни было, я обязан подчиниться.
– Видимо и мне стоит подчиниться, – нахмурился Ник.
– О, это уж решайте сами. Свобода воли – жизнь!
– Вы причастны к тому, что я …
– Что вы снова в Нейме? – Сол улыбнулся, – Мистер Вэйс, в окраинных территориях у нас больше возможностей, чем здесь. В Нейме я всего лишь наблюдатель, а там действующее лицо, творец, несущий доброе и светлое. Они живут мнимой свободой, волоча жалкое существование, и не догадываются, что являются лишь марионетками. Если действительно хочешь спрятаться, то это надо делать здесь – в большом городе. Да, конечно, мы знали о вашем появлении, – Ник недовольно скривил лицо, но хранитель продолжил, – Не переживайте, мы не тронем ваших друзей.
– Они и ваши друзья.
– Вы никак не можете понять, есть причины, а есть следствия. Та, кого вы называете Евой, лишь направляет. Она не формирует желания, она потворствует естеству. Каждый там, где пожелал быть.
– Каждому ли? Хотите сказать, что она потворствует и мне? Но я же опасен!
– Верно, только здесь вы менее опасны, чем там, – хранитель улыбнулся доброй улыбкой, – Вы начинаете понимать, как устроен мир.
– Если я захочу стать, например, хранителем …
– Если бы хотели, мистер Вэйс, давно бы стали! Но вы этого точно не хотите.
– И чего же я, по-вашему, хочу?
– Эх, Николас, вы и сами не знаете, чего хотите. Ступайте домой, вы умный, уверен, вы примите верное решение.
Ник встал, протянул Соломону книгу и добавил, – Свобода воли прекрасна, только в свободном человеке.
– Никто не знает, что такое свобода на самом деле! Запомните, Николас, полет, настоящий свободный полет обостряет те чувства, которые в обычной жизни спят. Освободите разум и не ошибитесь на этот раз.