Покидая архив, Ник ощутил странное и тревожное чувство. Он остановился, пытаясь вспомнить, где и при каких обстоятельствах испытывал подобное. Капсула, это была падающая капсула, только тогда на окраине Ноунейма Ник утопал в бессознательном, и не испытывал страха. В одной точке, в центре большого города к герою вернулась боль, только на этот раз ее сопровождал страх. Крайняя степень того, что обливает холодным потом, сменяется жаром, трясет весь организм, а после ненадолго растворяется, чтобы на ее месте вновь взорвался страх. Каждый следующий прилив оказывался сильнее предыдущего, диафрагма сдавливала грудную клетку, а в глазах темнело. Ник сделал несколько мощных вдохов, но это не помогло, лишенный кислорода организм приготовился отключиться. Проходившие мимо люди, не обращали внимания на человека, который падал на тротуар. Они его не замечали. Очередной глубокий вдох заставил очнуться, но в широко раскрытых глазах плыла вселенская грусть.
– Элис, – прошипел Ник, неуверенно поднялся и, как позволяли ноги, побежал.
Элис ждала любимого в уютной тени солнечной аллеи в паре кварталов. Расталкивая прохожих, Ник бежал навстречу к Элис, которая, приветливо подняла руку вверх и что-то прокричала, но до молодого человека долетело лишь эхо: «Ник-ник-ник!» Громкое, вибрирующее эхо пронеслось мимо, обогнуло Ника, оттолкнулось от невидимого препятствия и вернулось обратно, создав волнение пространства. Угасая, картинка впереди стала медленной, двумерной, и начала сужаться. Первой потеряла краски, находившаяся в пятидесяти шагах Элис, следом за ней остальные прохожие, и только потом окружавшие их природа и строения. Ник попытался сдвинуться с места, но ноги застыли, как вкопанные, горизонт пошатнулся, и он упал. Не свалился, как бывает при резкой потере сил. Он падал медленно, наблюдая происходящее вокруг, и в тоже время, отдавая себе отчет, что оказался во власти чужих законов. Сопротивление было бесполезным и не могло привести к результату. Все вокруг живое и неживое застыло на своих местах, и только Ник Вэйс двигался синхронно горизонту, своему собственному горизонту. Когда горизонт набрал критический угол, Ник, наконец, сдвинулся с места и, ускоряясь, полетел в ту сторону, где в его собственном пространстве был низ. Взмахи руками, и попытки ухватиться за растения и кусты были не более чем вялой, неубедительной попыткой противостоять чему-то очень сильному. Голова уже все поняла и отдала единственный верный сигнал. В следующее мгновение горизонт ускорился, Ник оторвался от земли и полетел, полетел вверх.
Многие готовы отдать последнее за возможность летать. Люди изобретали, усложняли и модифицировали механические летательные аппараты, возведя идею в абсолют, однако не приблизили человечество ни на шаг к возможности настоящего полета. Самолеты, вертолеты, аэропланы, и, наконец, аэро – не более чем имитация. Расширяя границы, недостижимое перетекло в нереальный, виртуальный мир, мир имитации, или туда, где в основе полетов лежали вещества, с весьма сомнительным действием. Как бы там ни было, летать люди так и не научились. Застывшая картинка пришла в движение, вернулись шорохи, всплески и голоса, а люди, как ни в чем не бывало, отправились дальше по своим делам. И только Элис стояла посреди аллеи с поднятой вверх рукой, пытаясь вспомнить последние минуты.
Сколько длился полет Ника сказать сложно, покинувшие силы вновь отключили организм, а обездвиженное тело рухнуло на пыльную землю. Тяжело дыша, Ник открыл глаза и увидел людей. Они стояли вокруг, в облаке красной пыли и удивленно взирали на странного летающего человека. Сквозь, мешавшую дышать, едкую пелену просматривались жидкая растительность, каменный тротуар с глубокими выбоинами и ветхое кирпичное здание с деревянным крыльцом, от которого исходил яркий свет. Боль пронзила покалеченное тело, с частыми короткими вдохами, давясь пылью, Ник перевернулся на бок и сфокусировался. Первая секунда вызвала смятение, но очень скоро собрала мысли в ряд. Молодой человек находился на центральной площади того самого Ноунейма, который он, как ему казалось, успешно покинул.
Слепящий свет исходил от золотой таблички с воодушевляющей надписью «Свобода воли – жизнь». Жители расступились. Двое, кто посмелее, подошли к Нику и молча, отряхивая от пыли, помогли подняться. Молчание могло показаться странным, но только не в той цепи событий, в которой оказался Ник. Прихрамывая на одну ногу, молодой человек прошел несколько шагов, остановился, уперся руками в колени, и еще раз оглядел площадь. Позади, на прежнем месте стоял десяток людей, а вокруг цвела и особо пахла центральная площадь малого Нейма.