«В конце концов, говорят же со мной книги»
Джуд изящно отломил ложечкой кусок чизкейка.
– Порой я задумываюсь, кто из нас двоих больше сумасшедший.
– Я не странная. Я просто понимаю.
– Вот про то и говорю.
– Ты не переводи разговор. Так наши дамы сказали, чтобы ты нанял меня? – мы обсуждали говорящих игрушек так буднично, как будто перемывали сплетни в салоне у Анны Шерер[78].
– Нет, они нашептали, что кто-то придет, и чтобы я был внимателен. Где-то за месяц до твоего появления. Но это не единственная причина. Не самая важная.
– Что может быть важнее того, что могут поведать ожившие куклы?
– Ты не захотела меня.
Вот это поворот.
Я выпрямилась, сразу посерьезнев и прекратив глупые шутки.
– Но как ты понял? – я вдруг вспомнила, как пялилась на него в самый первый раз. – На самом деле, глядя на тебя, я думала о сексе.
– Но ведь не со мной?
Я покраснела.
– Нет. Нет. Другой мужчина.
Джуд не обратил внимания на мое смятение.
– Меня все хотят. Смотрят влажными глазами, как на племенного жеребца, которого необходимо купить, а если не хватает денег, так хоть помечтать.
– Но это естественно! Ты же совершенен, как Адонис!
– Мне не нравится это. Я не выношу свою внешность и людей, которые хотят самоутвердиться, поимев меня. Эта всеобщая одержимость сексом отвратительна.
Никогда еще он не говорил со мной так прямо. Я не понимала его, но боль, скользящая в его словах, была знакома мне. Это было отчаяние человека, живущего наполовину, раздираемого изнутри ледяными осколками.
Это нельзя исправить другому. Это можно только пережить самому.
– Джуд. Но… твое лицо прекрасно.
Он не отвел взгляд.
– Я знаю. Но я все равно его ненавижу.
– Будь проклят тот день, когда я оставила Маризу с тобой, Энрике!
Хитрое лицо обаятельного доминиканца сморщилось от сдерживаемого смеха, в уголках глаз лучами собрались морщины.
– А что так, ми амор?
– Ты прекрасно знаешь, ушлый ты жук! Как можно было показать десятилетней девчонке «Форсаж»? Ты знаешь, что она попросила на день рождения?
– Mazda RX-7[80]? – парень одобрительно хмыкнул.
– Нет еще, – я поморщилась, – но она уже, между прочим, заявила мне, что наша машина, цитирую «слишком скучная, мама, почему бы тебе не купить Ниссан»… как там его… звучит, как имя нашей шиншиллы, не Селестина, а…
– Сильвия, Nissan Silvia S14![81] – Энрике уже откровенно смеялся. – Стоило бы прислушаться к дочери, твой скорп пора заменить еще лет десять назад. Так что она хочет?
– Поездку на дрифт-такси! – возмущенно выпалила я. – Можешь себе представить? Я даже не знала, что это такое, пока она меня не спросила!
Чего у Энрике нельзя было отнять, так это умения заразительно хохотать. Он запрокидывал голову, хлопал себя по коленям, сверкал зубами, полностью отдаваясь захватившей эмоции. Я с трудом сдержалась, чтобы не поддаться его обаянию. Ну уж нет! Дрифт-такси, тоже мне!
– Ай да девчонка! Моя школа! Я подарю ей сертификат.
– Даже не думай! Я категорически запрещаю!
– У них самые крутые инструкторы. Безопасность гарантирована. Всего десять минут, мамочка.
– Нет. Только попробуй что-то такое провернуть за моей спиной и твой труп не найдут.
– Да не будь занудой, Ева! Скажи еще, что не любишь быстрой езды.
– Не люблю.[82]
– И ни разу не превышала скоростной режим?
– Никогда. – я чопорно пождала губы. – Я ответственный водитель и не создаю аварийные ситуации на дороге.
– У ее родителей в гараже стоит мотоцикл, на котором она рассекала всю молодость с будущим мужем. – Джуд зашел с подносом, заставленным едой, и подло меня сдал.
Мы с Энрике зашумели одновременно:
– Мне никогда это не нравилось!
– Да! Я знал, что ты прикидываешься, чертовка! Ну так что, соглашаешься?
– Энрике, ей исполнится
– Ну еще скажи, что ты собралась подарить ей куклу!
– Куклу ей подарю я. – поправил Джуд педантичным тоном занудной училки. – Доминик уже почти готов.[83] Ева еще не выбрала между платьем и книжкой, но я предсказываю, что ее подарок не будет пользоваться успехом.
