– Так когда ты всё-таки расскажешь нам, как провела время в столице?
– Сто раз уже рассказала, язык протёрла.
– Э-э, нет, mi pichurri,[112] я не про эту обезжиренную историю, которой ты накормила нас по приезду и решила, что мы съели.
Энрике, вальяжно облокотившись о прилавок, с усмешкой смотрел на меня. Джуд, стоящий неподалеку, метнул на него укоризненный взгляд.
– Ну извините, мальчики, сыра нет, остался только мел. Уж такая я вам досталась, скучная.
– Ну-ну. Ты ни капли не скучная, другое дело в том, что ты почему-то очень стараешься всех в этом убедить… И возникает резонный вопрос: почему? Что ты утаиваешь от нас, Ева?
– Отстань от нее, Энрике.
– А может, кого? – брови доминиканцы взлетели до линии волос и там застыли.
Я не сдержала нервного смешка.
– Ты пересмотрел ваших местных сериалов, mi osito.[113] Только в них невыразительные женщины средних лет отправляются в деловую поездку, а возвращаются с найденной сестрой-близнецом. Почему ты не допускаешь варианта, что всё прошло действительно так скромно, как я и говорю?
– Я допускаю, что так могло пройти. Но не прошло.
– Да с чего ты взял? – я плохо владела собой и потому спросила излишне резко и громко, прекрасно понимая, что тем самым лишь подтверждаю подозрения Энрике.
– Ты всё время улыбаешься.
– Бессмысленной улыбкой влюбленной овцы?
– Нет, приклеенной улыбкой не доенной коровы.
– Козёл!
– Но если так и есть! И ты пропустила танцы вчера.
– Да уж, последнее – самый железный аргумент! У меня всего-то начались месячные и болел живот.
Энрике, даже не поморщившись от упоминания «женских дел», прекратил паясничать и ответил непривычно серьёзно:
– Ты ни разу не пропустила танцы. Ни разу. Кто он?
Я перевела взгляд на Джуда:
– А ты что считаешь?
Он пожал плечами:
– Это не наше дело. Ты сама расскажешь, если и когда захочешь.
– То есть сомнений в том, что мне есть что рассказывать, нет и у тебя?! Никогда не поверю, что ты сделал такие выводы лишь на основании того, что я один раз не пошла в клуб!
Джуд отвел взгляд.
– Прости. Но ты и правда всякий раз, как открывается дверь, вздрагиваешь и смотришь на вошедшего с таким видом…
И конечно же, в подтверждение его слов как раз кто-то вошел, я неосознанно вскинула голову – и мысленно выругалась. Мало того, что окончательно выдала себя, так еще спустя две недели в самом деле продолжаю ждать неизвестно чего. Неизвестно кого. Майка.
Посетитель взял со стенда новинок «Девушку» Ларссона – не зря Джуд так её хотел, наш ежемесячный оборот благодаря этому бестселлеру обещал значительно вырасти – рассчитался и вышел. Я посмотрела на друзей, всё это время молчавших. Оба старательно делали вид, что не умирают со смеху.
– Я вообще не понимаю, почему вы торчите сутками возле кассы. Не магазин, а проходной двор! Ладно, Энрике, ночной соловей, кстати, почему вы там не репетируете сутками с ребятами, а? Но ты, Джуд, ты же нанял меня специально для того, чтобы меньше общаться!
Мой босс пожал плечами:
– Ну ты же знаешь, как оно бывает в книгах? Угрюмого мизантропа перевоспитала дружба нахальной языкатой девицы, вечно лезущей в душу и не дающей погрузиться в пучины печали и одиночества. Я пока плохо разбираюсь во всех нюансах, но мне казалось, что процесс должен быть взаимным.
В носу вдруг нещадно защипало.
– Он женат.
Энрике присвистнул.
– Так вот оно что… Это многое объясняет… Ну-ну, не плачь, mi alma, у каждой тучи есть серебряная сторона. Сейчас дядюшка Джуд заварит своего фирменного чая с корнем солодки и пустырником, который одинаково хорош от разбитых сердец и запоров, а дядюшка Энрике внимательно выслушает и утешит, и заодно выяснит, кому надо двинуть в нос…
Движения доминиканца стали нарочито суетливыми, а голос приобрел стариковски-ворчливые интонации, и это было так смешно, что я расхохоталась. Невнятная тоска, мучившая меня ночами, при свете дня и звуках смеха съежилась и стала казаться меньше, незначительней, поправимей.
– Слушай, а ты не искала своего Перри Мейсона в интернете?
Мы закрыли магазин и сейчас сидели в кабинете у Джуда, плавно перейдя от травяного чая к не менее травяному, но гораздо более эффективному La Comtadine[114]. Сделав маленький глоток, я зачерпнула из вазочки последнюю горсть ореховой смеси – она сглаживали крепость ликера и служила нашей единственной закуской.
– Угу. На фейсбуке профиль закрыт, но нашелся сайт их юридической конторы. Портрет, длиннейшее резюме: степени, дипломы, награды – он и правда так крут, как кажется. Кстати, будете смеяться, но у него фамилия и правда Мейсон.
– Шутишь!
– Неа, – я доела последнее ядрышко миндаля и пожаловалась. – Есть хочется.
– Есть шоколадно-вишневый кекс, но его вкус не будет гармонировать с этим напитком…
Молитвенно сложив руки, я посмотрела на Джуда:
– Я никому не скажу.
