Не надо меня забывать. Верьте мне – я самый верный и крепкий друг. Всё, что Вас обидело, – неверно. Пишу я Вам столько, сколько никому не писал за последние годы. Я напишу Вам из Судака, перед уходом. Вероятно, напишу и в день отъезда отсюда.
Ваш самый верный рыцарь – по гроб жизни, глупый – Е. Шварц».
Впоследствии Евгений Львович так прокомментировал в дневнике свое поведение того времени: «Я в 27–28 году от душевной пустоты и ужаса притворялся, что влюблен в жену Макарьева, Веру Александровну Зандберг. Мания ничтожества в те годы усилилась у меня настолько, что я увлекся этой азартной игрой и даже страдал. Играя и страдая, я имел достаточно времени, чтобы разглядеть Макарьева, да и Верочку тоже. Роман не кончился ничем, и это усиливало иллюзию влюбленности. Моя мания ничтожества и глубокая холодность Верочки под внешней мягкостью и женственностью и привели к тому, что возлюбленной моей она не стала. И это делает воспоминания мои о тех днях не то что горькими, а прогорклыми».
Однако, несмотря на «прогорклость» воспоминаний Шварца о том периоде, август 1927 года он воспринимал «одним из самых счастливых после первой войны, но август 1928 – еще счастливее…»
30 мая 1928 года Шварц познакомился с Екатериной Ивановной Обуховой (по другим данным, Обух, в замужестве Зильбер). Была среда, и Евгений шутил впоследствии, что «среда его погубила».
«Не могу, оказывается, писать о знакомстве с Катей, – вспоминал Евгений Львович. – Ей едва исполнилось двадцать пять лет. Любимое выражение ее было “мне всё равно”. И в самом деле, она была безразлична к себе и ничего не боялась. Худенькая, очень ласковая со мной, она всё чистила зубы и ела хлородонт и спички, и курила, курила всё время… Она была необычайно хороша, и, словно в расплату, к двадцати пяти годам здоровье ее расшатали, душу едва не погубили. Она сама говорила позже, что от гибели спасла ее гордость. Я думаю, что дело заключалось еще в могучей ее женственности, в простоте и силе ее чувств. Развратить ее жизнь не могла. Вокруг нее всё как бы оживало, и комната, и вещи, и цветы светились под ее материнскими руками. И при всей доброте и женственности – ни тени слабости или сладости. Она держалась правдиво».
На момент знакомства с Евгением Катя была замужем за композитором Александром Зильбером, братом Вениамина Каверина (подлинная фамилия которого – Зильбер). Замуж она вышла в возрасте пятнадцати лет, в 1919 году. Как вспоминал Каверин, Катя окончила школу, «в вуз не поступила, нигде не служила, читала». Ольга Борисовна Эйхенбаум вспоминала, что детство Кати по-видимому, было тяжелым: «Она не ладила с матерью, и вышла за Зильбера, чтобы только уйти из дома. И потом она никогда с матерью не поддерживала никаких отношений. У нее был сын – Леня. Когда ему было три года, он умер. Она хотела покончить с собой. Когда она рожала, врачи сказали ей, что больше иметь ребенка она не сможет».
Шварц к моменту встречи с Катей был уже на грани развода. Летом они разъехались в разные стороны: Катя – в Липецк, Евгений – в Новый Афон. Однако, когда в конце лета они снова встретились в Ленинграде, их притянуло друг к другу словно магнитом, и между ними начался роман.
Тем временем Шварц работал над созданием своей первой пьесы, вскоре принятой для постановки – «Ундервуд». Эта работа была задумана им как «пьеса из современной жизни». Ремарка Шварца так описывает экспозицию первого действия: «Двор в пригороде или в дачной местности. В глубине двора двухэтажный дом. Наверху живет Мария Ивановна с дочерьми Иринкой и Анькой. Комнату она сдает студентам Мячику и Крошкину. Внизу, налево, живут Варварка и Маруся. Направо, как раз под комнатой студентов, в бывшей лавчонке – Маркушка-дурачок. Лето. Часов пять вечера. Анька поливает траву из стакана». Так начиналась жизнь одного из окраинных ленинградских дворов, похожего на множество других, где всё идет своим чередом – ребята обмениваются дворовыми новостями, а взрослые ходят на работу. Но вот одна из девочек решает поделиться с сестренкой своей тайной: «Послушай, что я знаю!»
Маленькая Иринка однажды забралась наверх к воробьиному гнезду и вдруг увидела в Варваркином окне, как старушка пересчитывает большую сумму денег. Всем было известно, что Варварка – пенсионерка, которая с трудом содержит свою воспитанницу Марусю и экономит каждую копейку. «Наверное, она разбойница!» – решают Анька и Иринка, и теперь каждое Варваркино слово кажется им подтверждением их ужасной тайны.
Тем временем студенту Ныркову дают в институте, где он учится, печатную машинку «Ундервуд» для того, чтобы отпечатать доклад. Варварка узнает об этом от своей болтливой соседки Марии Ивановны и решает украсть машинку. Однако Маруся успевает предотвратить готовящееся преступление с помощью радио, которое только входило в быт во время написания пьесы.
