По закону, чтобы извлечь из черепа пробу кости, Марти требовалось разрешение полиции. И в Англии он за таким разрешением обязательно обратился бы. Но на Шри-Ланке до этого никому нет дела, а если вдруг кто-то проявит нездоровый интерес, взяткой можно утешить любого.
Марти простерилизовал оборудование, поместил его в защитный кожух, а потом высверлил в затылочной кости небольшое отверстие, извлек фрагмент кости и измельчил его в порошок. Его интересовала митохондриальная ДНК, находящаяся в эукариотических клетках, в окружающей ядро жидкости. Он вскрыл одну из стенок эукариотической клетки с помощью специального энзима и извлек содержимое. Примерно так разбивают яичную скорлупу и сливают яйцо в чашку, но здесь все происходило на микроскопическом уровне. С помощью центрифугирования он отделил митохондрию от других органелл.
И приступил к секвенированию генома.
Эльза провела вторую половину дня, изучая экскременты китов и записывая результаты. Как часто бывало, она работала до вечера и ушла с работы последней. Она уже закрыла контору и собиралась идти домой, но внезапно передумала.
Половина восьмого. У доктора Рассела было достаточно времени, чтобы провести анализ ДНК черепа, и, скорее всего, он уже принял реальность: это череп человека. Такой исход был неизбежен, но Эльза по этому поводу не испытывала никакого злорадства. Ей было жаль доктора Рассела. Поверить в то, что он нашел доказательства, подтверждавшие работу всей его жизни, а потом обнаружить, что ошибся… это ужасно. Но винить в этом ему некого, кроме себя.
Ученые постоянно ошибаются. Действительно, что такое наука? Это система самокоррекции, методом проб и ошибок позволяющая понять, как устроена природа. И ученые, пытаясь доказать свою гипотезу, совсем не обязательно прибегают к фальсификации – они часто совершают ошибки совершенно искренне, и от этого никуда не деться. И если ты всей душой веришь в ту или иную теорию, если ты ею одержим, тебя почти наверняка ждет разочарование.
По дорожке между зданием Центра и общежитием Эльза вышла на берег. Исследовательское судно доктора Рассела было пришвартовано в конце пирса – большой подсвеченный изнутри силуэт. Она видела это впечатляющее судно днем. Без сомнения, стоит столько, сколько ей не заработать за всю жизнь.
«Наверное, хорошо быть ребенком, на чье имя открыт доверительный фонд, – подумала она не без язвительности. – По крайней мере, свое наследство он тратит на науку, пусть и сомнительную».
Вдохнув солоноватый океанский воздух, по твердому песку она пошла к судну. Оттуда доносилась музыка, кто-то играл на рояле.
– Эй, на борту! – крикнула она.
Никто не ответил.
Она поднялась по трапу. Справа пара тиковых дверей вела в кают-компанию. Через окна она увидела шикарную мебель и роскошную обивку – прямо тебе особняк в стиле барокко. Доктор Рассел сидел перед черным глянцевым роялем, спиной к ней, и наигрывал песню Билли Джоэла. Она подошла к дверям и, приоткрыв створку, постучала – объявить о своем присутствии.
Музыка прекратилась. Доктор Рассел крутнулся на своем маленьком табурете, на загорелом с резкими чертами лице отразилось удивление. Потом оно сменилось улыбкой.
– Эльза! Вот это сюрприз!
Он поднялся на ноги.
– Добрый вечер, Марти. Прости, что потревожила. Я думала, мисс Фернандес и мисс Десилва здесь.
– Да, они останутся на ночь. Недавно пошли в джакузи.
– Тут есть джакузи?
– Эта посудина – мой дом, и я позволяю себе некоторую роскошь, иначе можно просто свихнуться. Надо думать, ты пришла узнать, что показал генетический анализ черепа? Идем. Лучше это увидеть своими глазами.
Доктор Рассел провел Эльзу под палубу, в огромную современную сухую лабораторию, набитую всевозможной электроникой. Комнату опоясывали многочисленные компьютеры. Вдоль одной стены стояли шкафы, инкубаторы, защитный колпак для работы с опасными веществами и большая холодильная установка. В одном из кресел сидела миниатюрная женщина и изучала информацию на огромном мониторе.
– Пип, это уважаемая доктор Монтеро. Эльза, это моя помощница, Пип. Родом она из Франции, но ее мать – китаянка, поэтому она выглядит именно так.
– Именно как, Марти? – сказала Пип по-английски с сильным французским акцентом.
Он пожал плечами.
– Как ты.
– Так ты еще и расист?
– У тебя явная смесь азиатских и европеоидных черт. Ничего другого я сказать не хотел.
– Знаете, есть люди, у которых неуклюжая походка? – сказала Пип Эльзе. – А у Марти неуклюжий язык.
– Хорошо, беру свои слова обратно, – сказал он. – Эльза, это моя помощница, Пип. Родом она из Франции, но ее мать – китаянка, поэтому она выглядит так потрясающе.
– Вот, так лучше,
– Именно.
– Не заставляй уважаемого доктора ждать, дорогая.
Пип закатила глаза.
– Дорогая? Он говорит так только в приступе хорошего настроения. Лично мне по душе старый ворчун Марти. – Она поводила мышкой. Несколько окон на мониторе исчезли, уступив место другим. – Вот, – сказала она, открыв нужное окно.
