– Нет. Недавно появились доказательства, что ранние гоминины укрощали огонь еще два миллиона лет тому назад. Австралопитеки вымерли миллион девятьсот тысяч лет тому назад. Значит, австралопитеки, вернувшиеся из воды на сушу, какое-то время могли пользоваться огнем, а уже потом их вытеснил род гомо.
Эльза на время перестала играть роль адвоката дьявола и постаралась переварить все, что сказал доктор Рассел. Первое, что пришло ей в голову в наступившей тишине: в этом что-то есть. Все сходится. Только… принять это невозможно. Марти пристально наблюдал за ней. Ему все это казалось более чем возможным, он ждал, каким будет ее вердикт. Она прижала руки к щекам, коснулась пальцами висков.
– Я пытаюсь во все это поверить, Марти…
– Не надо пытаться, Эльза. Подход совершенно научный, сначала гипотеза, потом тесты и анализ. Вот результат анализа ДНК!
Он ткнул пальцем в компьютерный монитор.
– Это твой результат, Марти. Только твой. Нужно подтверждение, независимая экспертиза.
– Да, разумеется. Именно поэтому Пип завтра утром отправит пробы в три лондонские лаборатории. Когда они дадут подтверждение…
– Скептиков все равно будет много, – перебила его Эльза. – Ученые, профессура – скажут, что это подделка, очередной пилтдаунский человек. Особенно с учетом того…
Она остановилась.
– С учетом чего, Эльза? – В глазах Марти вспыхнул нехороший огонь. – С учетом моего участия в документалке на «Нетфликсе»? А вот хрен им в дышло! Тут совсем другая история. Если они этого не поймут, значит, хрен с ними, всеми сразу!
Эльза на шаг отступила, удивленная и даже слегка испуганная такой вспышкой ярости. Марти тут же смягчился.
– Извини. Прости меня. Я просто… – Он покачал головой. – Просто… Наверное, ты права. Скептики найдутся всегда. Что бы я ни напечатал, что бы ни доказал, скептики не поверят. А я всегда буду Русалом, черт бы его драл.
Он вдруг словно постарел и стал похож на усталого, вышедшего в тираж ученого, которого изрядно потрепала жизнь и которому здорово досталось от коллег.
– Вы пойдете назад в Коломбо? – спросила она, чтобы сменить тему. Он моргнул.
– Назад в Коломбо? Господи, нет! Моя работа здесь только начинается! Завтра буду искать шкипера, который управлял лодкой, подцепившей белую акулу.
Эльза нахмурилась.
– Зачем?
– Русалы, как и мы, – животные общественные, так я полагаю. Где один, там должны быть и другие. И если акула съела одного из них, где же, как не там, искать остальных?
– Ты собираешься искать живых русалов?
Она не могла скрыть удивления.
– Естественно. Зачем вообще я это судно построил? Мы с Пип ищем живые особи вот уже три года. До сих пор вслепую, признаю. Но если сузить поиски до зоны, где русала съела акула…
– Хорошее место для начала поисков, – согласилась она. – Если только акула, полакомившись русалом, не уплыла в другое место. Ведь сожрать его она могла за десятки миль от места, где попалась на крючок.
– Могла, но это маловероятно. Вот вопрос: почему в желудке был только череп? А где туловище? Куда оно девалось?..
Этот вопрос Эльза себе тоже задавала, но ответ нашла сразу же. Вокруг желудка белой акулы – секреторные клетки, некоторые из которых вырабатывают соляную кислоту, позволяющую размельчать кости. У крупных животных, таких как люди, соотношение костей и мышц к жиру таково, что, переварив их, акула не получает серьезного калорийного эффекта. Поэтому все случаи нападений белых акул на людей сводятся к пробным укусам: они сразу же понимают, что есть людей им невыгодно. Если считать, что физиологически русалы схожи с людьми, тогда весьма вероятно, что, проглотив русала, большая белая в течение суток освободила от него свой желудок.
– Она его просто отрыгнула, – сказала она. – И хотела отрыгнуть череп, когда попалась на крючок.
– Если считать, что полностью освободить желудок акулы от непереваренной массы можно примерно за три дня, обычно не дольше, можно предположить, что белая акула напала на русала за трое суток до того, как попалась рыбакам. Это очень много времени.
– Впечатляющая дедукция, Марти. Только три дня – это очень много времени. А белые акулы плавают быстро.
– Верно. Но ты же лучше меня знаешь, что их перемещения достаточно предсказуемы. Часто они месяцами охотятся в одном месте, а потом направляются в другую часть океана, за сотни, а то и тысячи километров. Ты замеряла при вскрытии запас липидов в печени?
Эльза кивнула.
– Почти предельный уровень.
– Вот, пожалуйста! – восторжествовал Марти. – Липиды – это топливо, когда акула мигрирует на большие расстояния. Значит, когда ее поймали, она не мигрировала, скорее, рыскала в поисках пищи у побережья. Значит, за трое суток не могла уплыть далеко. Много ли рыбацких катеров сдают в аренду на побережье?
– Думаю, сотни, – ответила она. – Только у Мириссы их не меньше дюжины. Но кажется, я могу помочь вам сэкономить время. – Она сделала паузу. – Я знаю, где акула попалась на крючок.
– Она была меченая! – воскликнул Марти, повторив только что сказанное Эльзой.
