Это совершенно не по-философски; «Книга Мормона», со всеми ее американизмами и внутренними свидетельствами бесполезной подделки, подтвердила, а не уничтожила Мормонство. «Мишна» была переведена на латынь Суренхузием (Амстердам, три тома, 4°) еще в 1698—1703 годах, а на немецкий язык – капелланом Й. Й. Раби (Онольцбах и Ансбах, с первой по шестую часть, 4°) в 1760—1763 годах. Не зная ни иврита, ни арамейского языка, те, кто читает на латыни, французском и итальянском, немецком и английском, найдут в любой большой библиотеке, например, в Британском музее, перевод почти всех частей, и они могут быть уверены, что тот небольшой остаток, который до сих пор не переведен, не содержит ничего важного. Современный вердикт гласит, что «Талмуды» – это «запятнанная сфера», и что они содержат два различных элемента – священный свет в истинном толковании Слова Божьего и чисто человеческую тьму в ее глупости и немощи. Но они не подтверждают следующее утверждение «Посвящения молодых» (рабби Ашер): «Сочинители „Талмуда“ предписывают нам относиться к христианам как к своим братьям во всех социальных вопросах»92.
Вторая великая раввинская школа возникла в Цфате, тоже галилейском городе, расположенном недалеко от Тивериады. Беньямин из Туделы (1163 г. н.э.) посетил гробницы Гиллеля и Шаммая «близ Менина, который есть Марон», предположительно Бет-Марон «Талмуда»; но он ничего не говорит о пребывании евреев в Цфате, тогдашней крепости тамплиеров. «Город, расположенный на холме» также игнорируется путешественниками последующих трехсот лет и появляется в истории только в шестнадцатом веке93. Тогда он стал великим центром еврейского образования, фактически, еще одним Иерусалимом. Сыны Израиля жили там в большом количестве, и у них был огромный Хан, квадратная крепость со свинцовой крышей, где многие из них жили, и где находилась прекрасная синагога. Кроме школ, в которых преподавались науки, они насчитали восемнадцать синагог, различавшихся по названиям народов, владевших ими, португальские, испанские, итальянские и другие. Типография, остатки которой сохранились в северо-восточной деревне Эйн-эль-Зейтин, выпустила множество книг, которые теперь становятся большой редкостью, так как пользуются большим спросом у европейских библиофилов. Колледж (мадраш) раввинов до сих пор сохранился, это двухарочный зал, от которого не осталось ничего древнего, кроме восточной стороны. Все остальное было разрушено землетрясениями, которые, как предполагается, разрушают город с наступлением каждого субботнего года. На кладбище под поселением находятся выбеленные могилы Иосифа Каро, Шломо Алькабеца и других известных людей.
Особая свирепость школы Цфата, отчасти, объяснялась доминированием сыновей Измаила, которые, какими бы мягкими они ни были, везде вызывали отвращение у сынов Израиля94. Если «Исав ненавидит Иакова за благословение, которым благословил его отец его», то Иаков возвращает ему ненависть, по меньшей мере, с таким же пылом, добавляя страх и презрение, – он охотно, говоря словами Раши, «уничтожил бы Исава и семя его». Но, несомненно, суровость и жестокость, отличавшие его ученых докторов, объясняются характером места и его окружением. Расположенный в безрадостных и продуваемых ветрами, каменистых и бесплодных горах Верхней Галилеи, сотрясаемый землетрясениями и подверженный ужасным бурям, Цфат является одним из наименее благоприятных мест во всей Сирии. Климат здесь постоянно подвержен крайностям, вода жесткая и полна извести, земля холодная и бесплодная, а люди хитры и жестоки, как Симеон и Левий. После нескольких дней пребывания чужестранцы жалуются на дискомфорт, судороги и недомогания, и единственное их желание – сбежать из мрака и уединения этого города на склоне холма. Даже мусульмане противопоставляют легкомысленные манеры своих женщин в мягкой и низменной Тивериаде грубости и жестокости тех, кто населяет горные поселения. «Safad fasad» (Цфат всегда приносит неприятности) – это звенящая пила окрестностей, и в этом много правды. Количество интриг и заговоров чрезмерно даже для сирийского поселения, обвинения, выдвигаемые людьми друг против друга, ужасны: этот ученый доктор – убийца, тот книжник – прелюбодей, а третий – мошенник и вор. Если бы посетитель поверил хотя бы половине того, что он услышал, он оказался бы в логове разбойников. О том, что некоторые из этих обвинений основаны на фактах, можно судить по тому, что путешественники печатают об определенных сыновьях этого Священного Города, некоторые из которых слишком отвратительны для публикаций о них. Богатых богословов обвиняют в бесстыдном присвоении Халуки, крупных сумм, присылаемых из Европы на содержание общины; а бедняки готовы жаловаться по самым пустяковым поводам, сломанная куриная лапка посылает их на спешный официальный визит к вице-консулам. Не лишним будет сказать, что если в Цфате снова появится богословская школа, то по своему узкому фанатизму и особой свирепости она будет соперничать с той, что опозорила шестнадцатый век.