«Талмуд» сказал свое последнее слово в толковании Торы, он закрыл дискуссии, возникшие на основе священного текста, и исчерпал традиционные предания и правила, установленные раввинами Палестины и Вавилона до пятого века после начала христианской эры. Тем не менее, сам «Талмуд» с течением веков нуждался в толковании, что породило множество средневековых сокращений и обширную серию толкований и комментариев. Более современные раввины решили, что в «Галахе», или доктринальной части работы, не должно быть никаких неясностей, и строго взялись за кодификацию всего «Талмуда».
Приведем лишь самые известные имена. Мы должны начать с рабби Ишаза аль-Фаси, который первым возобновил работу над «Талмудом» и имел смелость исключить из текста все, что не имело отношения к обсуждению. Затем появился знаменитый Маймонид из Кордовы (1150 г. н.э.), чья «Яд ха-Хазака» («Рука власти») является сборником талмудических знаний, который ценится почти так же высоко, как и первоисточник. За ним последовал Ашер, сильный диалектик, который cумел примирить с талмудической аргументацией наблюдения тосафистов, или глоссаторов, представленных до и после него Раши, рабану Тамом, Куси и многими другими. Его сын сменил его и предпринял новую попытку кодификации, в которой почетное место, естественно, заняли мнения Ашер (Ашер Бен-Иехиель, Рош).
Примерно в это время возникла Цфатская школа. Первым и величайшим комментатором ее был раввин, которого некоторые называют рабану Иаков Бе-Рав (Яаков Бен-Ашер), изгнанник из Испании, впоследствии главный раввин Феса и Цфата, где после долгого преподавания он умер в 1541 году95. Этот Баал ха-Турим (владыка книг), как его называют, написал четыре труда, которые, будучи рассмотрены в свете «религиозных законов», были известны как Диним. Первый из «Арба Турим», «Орах Шатин» («Ура ха-Йиим», путь жизни), посвящен соблюдению предписаний, данных евреям. Второй – «Йоре Деах» («Иоре Деа», учитель знаний) – описывает церемониальные обряды, такие как скотозабой, прием пищи, обеты, обрезание и т. д. Третий – «Эбен ха-Эзер», камень помощи (человечеству). А в четвертом, «Хошен Мишпат» (нагрудник суда), рассматриваются законы, гражданские и уголовные.
Школу этого комментатора продолжил Моше из Трани в Апулии, который читал лекции в течение пятидесяти четырех лет до 1580 года, года своей смерти. Следующее известное имя – рабби Иосиф Каро, или Каро, еврей испанского происхождения, родившийся в Константинополе и умерший в 1575 году. Он был плодовитым писателем. В «Шулхан Арух», религиозном кодексе, принятом израильтянами повсеместно, он проанализировал и подтвердил мнения своих предшественников. Его magnum opus96 – «Бейт Йосеф» («Дом Иосифа») в четырех фолиантах, впервые напечатанный в Венеции и неоднократно переиздававшийся; он состоит из комментариев к четырем Диним рабану Иакова, к талмудическим трудам р. Ишаза аль-Фаси и к трудам раббино Якиба бен Роша, которого не следует путать с глоссатором Раши. Четвертое великое имя – р. Шломо Алькабец, также из Константинополя, который писал в 1529 году н.э., а в 1561 году был еще жив. Этот богослов оставил о себе самую дурную славу среди христиан, которых он, похоже, ненавидел от всего сердца. Учеником и коллегой Каро и Алькабеца был Моше из Кордовы, самый известный каббалист со времен Шимона бен Иохая; он умер главным раввином Цфата в 1570 году. Моше Галанте, уроженец Рима, жил несколько позже, он умер в 1618 году. Но академия была обязана своей славой не только чужеземцам; Шмуэль Осейда и Моше Альшех, уроженцы Цфата, внесли свой вклад в ее известность в шестнадцатом веке. Последний умер между 1592 и 1601 годами.
О средневековых раввинах и их преемниках в целом можно заметить, что чем больше развивалась эта школа, тем более заметными становились ее фанатизм и насилие. Это легко объяснимо. Анна Комнена *97 описывает Крестовые походы, которыми руководили великан и гусь98 с истинно восточным смаком, как оставившие после себя «восхитительный курган костей, высокий, глубокий и широкий». Но они оставили нечто большее – предание, которое позволило христианам вернуть власть в Святой Земле, а их отвращение по отношению к евреям вдохновило последних на подобные чувства. Не приходится удивляться и тому, что израильтяне предпочитают поздние и более фанатичные труды более ранним трудам школы. Религиозная исключительность и стремление быть особенным народом, отделенным от остального человечества и возвышающимся над ним, обращены к сердцу каждого человека через естественный канал его страстей. И поэтому в самой молодой вере мира мы наблюдаем то же явление, что и в одной из самых древних: в мормонском Солт-Лейк-Сити читают «Учение и Заветы», а «Книгу Мормона» игнорируют.