Евреи в России: XIX век полностью

Появление первого шадхона в нашем доме наполнило сердце моей мамы гордостью и радостью. Он, оказалось, знал все мои достоинства и предложил на выбор до десяти партий, одна другой лучше, одна другой заманчивее. Мама взяла у него адреса, завела переписку, расспрашивая знакомых о предложенных партиях, и штурмовала отца письмами о скорейшем приезде для решения вопроса о выборе для меня невесты. Вместе с тем она потребовала от него присылки денег на приобретение нового большого дома, чтобы не ударить лицом в грязь в случае приезда мехутона. Отец деньги прислал, и дом был куплен и обзаведен невиданною дотоле в Копыле мебелью, но от выбора невесты отец отказался, находя это преждевременным. Это страшно волновало маму, и, обращаясь ко мне, она часто спрашивала: «Что себе думает отец? Ждать, что ли, пока у тебя не вырастут усы?!» Это был вопрос весьма важный: с появлением усов жених терял половину своей стоимости. Меня, однако ж, этот вопрос ничуть не интересовал. Волновали меня тогда другие, более серьезные вопросы.

В ящике, оставленном отцом в последний его приезд, я нашел книги, удивившие меня своею внешностью: все они были малого формата, большею частью в 1/8 долю листа, страницы в них обозначались не еврейскими буквами, а арабскими или римскими цифрами и пестрели при этом необычными в еврейской письменности знаками (знаки препинания). Вообще от них веяло новизною. Мама мне говорила, что книг этих отец не поставил в книжный шкаф потому, что в Копыле они могут казаться подозрительными, но что, по его мнению, они будут мне полезны со временем, когда я усовершенствуюсь в знании Талмуда. Это еще более усилило мое любопытство, и я не замедлил познакомиться с ними. Это были полные комплекты сборников «Меасеф», «Бикурей Гоитим», «Керем Хемед» и «Пирхе Цофон», «Теудо Беисроэль» И.Б. Левинзона, сочинения M.A. Гинцбурга «Об открытии Америки» («»), «Французы в России» («»), «Французская революция» («»), сборник переводных статей («») и проч.; стихотворения А.Б. Лебенсона, Эйхенбаума и Вербеля, сочинения К. Шульмана — описание Палестины, Эйхеля — биография Мендельсона, Слонимского — сведения из астрономии («») и Леона-де-Модена — «Ари Ногом», против каббалы[80].

Новая моя библиотека, составлявшая, впрочем, добрую половину того, что вообще дала новоеврейская литература со времени Мендельсона, как видно из приведенного ее списка, не вся подходила для детей моего возраста, но, благодаря моему знакомству с Библиею и раввинскою письменностью, она была мне доступна. Это была смесь различных родов литературы, не дававшая ничего систематического, цельного, законченного. В сборниках рядом со стихотворениями фигурировали статьи о физических явлениях; юмористические рассказы талантливого Эртера чередовались с толкованием трудных мест из Библии или агады. Книги все были как бы случайного происхождения; у авторов той эпохи не было планомерности. Каждый давал что мог, переводил все, что попадалось ему под руку, так что приходилось читать о Французской революции или о войне 1812 года, не имея понятия о всеобщей истории и географии, читать по астрономии без основных сведений из математики и т. п. Тем не менее книги эти в совокупности оказали в свое время огромное влияние. Мало того, при всей их разрозненности чувствовалось между ними близкое родство, тесная связь и общая сознанная цель. Нас, юных читателей, восхищала в них новизна содержания, красота формы, чистота языка, простота изложения, разнообразие затрагиваемых вопросов и способы их трактования. Из безбрежной однообразной талмудической пустыни мы вдруг переносились в чудный сад со свежею, прекрасною, разнообразною и разноцветною растительностью; из тесной, душной атмосферы клауза нам открывался вид на широкий Божий мир; атрофированное сухою казуистикою чувство оживало, давно заброшенная и забытая поэзия вступала в свои права.

Я читал новые книги запоем, проводил над ними целые ночи; я перечитывал и переписывал много раз особенно нравившиеся мне статьи, заучивал наизусть стихи. И как захотелось мне поделиться с кем-нибудь зародившимися и волновавшими меня новыми мыслями и чувствами! Как я жалел об отсутствии Гершона и Хаима! О, они бы оценили эти книги по достоинству!