Больше всего евреев проживало в Санкт-Петербурге – 12 037 человек по переписи 1897 года (около 1% населения города). По другим оценкам, еврейское население составляло 17 251 человек. Поясню: этническое происхождение по переписи 1897 года определялось по родному языку, а у некоторой части еврейского населения столицы империи идиш таковым уже не являлся. К 1910 году еврейское население Петербурга по любым оценкам выросло более чем в два раза, достигнув 35 тысяч человек. Для сравнения: еврейское население Самары в 1897 году составляло 1327 человек, в 1910-м – 3 200. Довольно крупной была еврейская община Ростова-на-Дону, не попавшая в поле зрения Лещинского. В 1897 году в городе проживали 11 838 евреев (около 10% населения), в 1914-м – около 16 000 (7,2%).
Мы располагаем относительно точными данными по этническому составу населения России на 1897 год; данные вплоть до переписи населения 1926 года носят в значительной степени оценочный характер. Однако динамика сомнений не вызывает. Крупные города за пределами Черты еврейской оседлости были, по словам Яакова Лещинского, пунктами сосредоточения «еврейской буржуазии и профессиональной интеллигенции». В этих городах было немало еврейских ремесленников, а уровень их доходов и, соответственно, уровень жизни были существенно выше, чем ремесленников в Черте оседлости.
Жизнь евреев за Чертой весьма отличалась от жизни их единоверцев в более патриархальных общинах. Впрочем, и бурно развивавшиеся города, находившиеся в Черте, оставляли для их обитателей, к какому бы вероисповеданию они ни принадлежали, мало шансов сохранить традиционную культуру и образ жизни. Яаков Лещинский писал:
Индустриализация во второй половине XIX – начале XX века вела к разорению значительной части еврейских ремесленников, выталкивая многих из них за границу. Пролетаризация еврейского населения достигла к началу Первой мировой войны внушительных размеров. По оценкам Лещинского, общее число еврейских рабочих превышало накануне Первой мировой войны 600 тысяч человек, составляя около 30% «всех экономически активных элементов еврейского населения». Половину из них составляли рабочие и ученики в ремесленных мастерских; фабричных рабочих насчитывалось приблизительно 75 тысяч. Очевидно, что большая часть евреев – фабричных рабочих трудилась на предприятиях, находившихся в промышленных центрах Царства Польского (Варшава, Белосток, Лодзь). Число чернорабочих (грузчики, носильщики и т. д.) превышало число фабричных рабочих, составляя не менее 110 тысяч человек.
В конце XIX века евреи составляли 39,7% всех занятых в торговле в Российской империи; в Черте оседлости число евреев-торговцев достигало 72,8%. Торговля была в основном мелкой, и доходы от нее большинству еврейского «торгового класса» едва позволяли сводить концы с концами. Немецкий историк Ханс-Дитрих Лёве пишет, что евреи страдали от индустриализации, возможно, в большей степени, чем какая-либо другая группа населения Российской империи, но в то же время по большей части были лишены возможности воспользоваться преимуществами, которые она предоставляла. Таким образом, по мнению исследователя, образ евреев как «передового отряда» (spearhead) капитализма, каким его видели русские консерваторы, был скорее созданием идеологии, нежели отражением реальности.
Несомненно, индустриализация, так же как быстрый рост еврейского населения, больно била по массе еврейских ремесленников и мелких торговцев, скученных в пределах Черты оседлости. Так, в конце XIX века в Курской и Ярославской губерниях, где евреям было запрещено селиться, насчитывалось менее одного ремесленника на тысячу жителей. В то же время в Киевской губернии, находившейся в Черте оседлости, на тысячу жителей приходилось уже 2,6 ремесленника, по большей части еврея. К началу ХX века среднегодовой доход еврейского ремесленника был в полтора-два раза ниже дохода крестьянина (150–300 и 400–500 рублей соответственно). Немалое число их не выдерживали конкуренции и становились безработными или так называемыми люфтменшен («людьми воздуха»), слонявшимися по рыночной площади в надежде заработать[5]. В некоторых общинах число безработных достигало 40%.
