В 1889 году император утвердил доклад министра юстиции Николая Манасеина, согласно которому допуск в адвокатуру лиц нехристианских исповеданий производился только с разрешения министра юстиции по представлению советов присяжных поверенных. На практике это означало, что евреи должны были приниматься в адвокатуру в виде исключения. Так, знаменитые юристы Винавер и Грузенберг, фактически выполняя работу адвокатов, числились в помощниках присяжных поверенных пятнадцать и шестнадцать лет соответственно. В 1915 году была введена процентная норма для приема евреев в состав присяжных поверенных: 15% для округов варшавской, виленской и одесской судебных палат, 10% для округов петроградской и киевской палат и 5% для прочих судебных округов.
В конце XIX – начале XX века быстрыми темпами шло разложение традиционного еврейского общества: эмиграция, стремление все большего количества молодых людей получить светское образование, пролетаризация значительной части еврейского населения подрывали систему ценностей, считавшихся ранее бесспорными.
Все большее число евреев, преимущественно молодежи, втягивалось в политическую борьбу. В 1897 году на нелегальном съезде в Вильне был основан Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России (Бунд, что на идище означает «союз»). Это была первая социал-демократическая партия в России и самая крупная еврейская политическая партия. Среди основателей РСДРП в 1898 году было трое бундовцев. Бундовцы были противниками сионизма, однако в своей деятельности Бунд преследовал не только классовые, но и национальные цели, добиваясь культурно-национальной автономии для евреев. По этому вопросу Бунд разошелся с РСДРП и в 1903 году покинул своих ближайших союзников (вернулся в РСДРП в 1906-м).
С 1899 года начали образовываться группы Поалей Цион (рабочие Сиона), стремившиеся соединить сионизм с социализмом. В 1903 году возникли группы Цеирей Цион (сионисты Сиона), стоявшие на позициях немарксистского социализма. В январе 1905 года часть поалей-ционистов, поддерживавших территориализм, то есть создание еврейского государства не обязательно в Эрец-Исраэль, образовала Сионистско-социалистическую рабочую партию (лидер и идеолог – Нахман Сыркин); в феврале 1906 года другая часть, оставшаяся верной «классическому» сионизму, объединилась в Социал-демократическую партию Поалей Цион (Бер Борохов). В апреле того же года образовалась Социалистическая еврейская рабочая партия (СЕРП) во главе с Хаимом Житловским, выступавшая как против территориализма, так и против сионизма.
В 1906 году в Еврейскую народную партию (Фолкспартей) объединились последователи историка и мыслителя Семена Дубнова, полагавшего, что евреи, являющиеся «единой духовной нацией», должны вести борьбу за «широкую культурную и общинную автономию». Сионизм Дубнов считал лекарством для слабых духом. Наконец, в том же году была создана Еврейская народная группа во главе с Винавером – вариант «еврейских кадетов»; члены группы также придерживались антисионистских взглядов.
Немалое число евреев насчитывалось среди лидеров общероссийских революционных партий, в том числе РСДРП (Юлий Мартов-Цедербаум, Павел Аксельрод и др.) и социалистов-революционеров (Григорий Гершуни, братья Михаил и Абрам Гоцы и др.); российский анархизм начала века появился поначалу в Черте оседлости (его главными центрами были Белосток, Екатеринослав и Одесса), и нередко большинство в анархистских группах составляли евреи. Подробнее об этом мы поговорим в главе о евреях и русской революции.
Наряду с радикализацией «еврейской политики» продолжался процесс интеграции евреев в российское общество. Собственно, вовлеченность в политическую борьбу в империи также была формой интеграции. В течение полувека сформировалась субкультура «русских евреев», считавших себя, даже если это не произносилось вслух, «русскими Моисеева закона». Это была сравнительно малочисленная, но весьма влиятельная группа, заметно отличавшаяся от своих соплеменников по уровню образования, материальному благосостоянию, профессиональному составу, культуре. Они были глубоко укоренены в российской экономике, активны в российской политике. Для большинства из них русская культура стала столь же своей, как еврейская, а русский язык был если не родным, то, во всяком случае, языком профессионального общения. Многие из них принадлежали к числу творцов русской культуры.
Вовсе не все они были ассимиляторами; далеко зашедший процесс аккультурации отнюдь не означал отказа от еврейских корней и от борьбы за интересы еврейского народа. Предприниматели, врачи, юристы, ученые, литераторы, издатели – они считали Россию страной, в которой евреи смогут в конечном счете жить не хуже, чем, скажем, в Германии, – надо лишь вместе со своими русскими товарищами добиться либерализации, европеизации страны. Они были такими же (если не еще более рьяными) патриотами, как их русские коллеги и единомышленники.
