К началу Первой мировой войны ситуация радикально изменилась: манифестом великого князя, главнокомандующего русской армией Николая Николаевича полякам было обещано воссоздание единого государства, евреи же априори были сочтены потенциальными изменниками.
В начале ХХ столетия только две страны в Европе – Россия и Румыния – законодательно ограничивали права своих граждан иудейского вероисповедания. Антисемитизм не был российской прерогативой: конец XIX – начало XX века ознаменовались ростом антисемитских движений во Франции, Германии, Австро-Венгрии. Однако именно в России произошел первый в истории ХХ столетия еврейский погром в Кишиневе. Сотни последующих погромов с гораздо большим числом жертв не произвели на цивилизованный мир столь сильного впечатления, как кишиневская трагедия, случившаяся в мирное время при полной растерянности властей.
Не меньшее впечатление произвел процесс Менделя Бейлиса в Киеве в 1913 году. Это был опять-таки не единственный антисемитский процесс в Европе. Однако если французского офицера-еврея Альфреда Дрейфуса судили по обвинению в шпионаже, то Бейлиса – в ритуальном убийстве! Правда, Дрейфус был осужден (впоследствии помилован и восстановлен на службе), а Бейлиса присяжные оправдали, согласившись, вместе с тем, что если конкретный приказчик кирпичного завода в Киеве христианского мальчика не убивал, то ритуальные убийства у евреев все-таки существуют. Подробнее о деле Бейлиса говорится в пятой главе.
Остается только гадать, как бы складывалась жизнь еврейского народа в Российской империи. Покинуло ли бы ее большинство подданных иудейского вероисповедания, что было вполне вероятно при сохранении темпов эмиграции? Привел ли бы процесс «выборочной интеграции» постепенно к тому, что российские евреи стали бы «русскими Моисеева закона» подобно своим французским или германским единоверцам? Однако эти возможности остались в той области, куда путь историкам заказан, – в сфере несбывшегося.
Сбылась же – мировая война, о которой современники еще не знали, что она – Первая. Вряд ли кто-нибудь в патриотическом энтузиазме августа четырнадцатого (для России был еще июль, она все еще шла не в ногу с Европой) мог предположить, что срок существования трехсотлетней империи уже измерен и осталось ей – три года. И уж точно никто не мог вообразить, что министр иностранных дел Российской республики (именуемый на французский манер «народным комиссаром»), которому придется вести переговоры о мире с победоносным противником, будет беглым ссыльным и к тому же евреем.
Иосиф-Евзель (Йоссель) Гинцбург стал витебским купцом 1-й гильдии в 1843 году в возрасте тридцати одного года. Евзель был сыном витебского купца Габриэля Гинцбурга и внуком виленского купца Нафтали Гинцбурга и поначалу помогал отцу в его предприятиях. Фамилия Гинцбургов происходит от названия города Гюнцбурга в Баварии. В XVII–XVIII веках Гинцбурги были раввинами в германских государствах и Речи Посполитой; на рубеже XIX века они оказались в Российской империи.
Сравнительно быстрые деньги Евзель Гинцбург сделал на винных откупах, которыми занимался в Бессарабии, Киевской и Волынской губерниях, можно сказать, включившись в семейный бизнес, но расширив его географию. В 1840 году он стал самостоятельным откупщиком. Винный откуп – система, при которой государство продавало на публичных торгах право торговли спиртным в определенной местности на определенный срок предпринимателям (откупщикам). Система откупов была введена при Петре I, а распространена на всю Россию при Екатерине II. Откупа лежали в основе формирования крупных состояний, составляли важнейший источник дохода многих аристократов, а главное, один из важнейших – если не самый главный – источник доходов казны.
Расцвет откупной системы приходится на царствование императора Николая I (1825–1855). Доходы казны от винных откупов возросли с 64,8 миллиона рублей в 1825 году до 126,4 миллиона рублей в 1861-м. Доходы откупщиков были баснословными: по «скромным» подсчетам одного исследователя, в 1856 году население израсходовало на покупку спиртного 151 миллион рублей. Из них 82 миллиона рублей поступили в казну, 69 миллионов рублей достались откупщикам. По оценкам других историков и экономистов, доходы откупщиков исчислялись сотнями миллионов рублей в год.
Доход от торговли алкогольными напитками, точнее, от продажи прав на торговлю ими, составлял временами до 46% всех поступлений в государственную казну. Начиная с 1840-х годов он превышал поступления от прямых налогов. Для сравнения: в Англии «пьяный» доход не превышал 24% всех государственных доходов, во Франции – 9%, в Пруссии – 6%. За 140 лет существования системы винных откупов в России «питейный» доход казны вырос в 335 раз. Так что, если кто и спаивал русский народ (точнее, перефразируя формулу советского времени, «многонациональный народ Российской империи»), то это российская власть.
