Дни откупной системы были сочтены, и в преддверии ее отмены Евзель Гинцбург в ноябре 1859 года основал в Петербурге банкирский дом «И. Е. Гинцбург» с капиталом в несколько десятков миллионов рублей. Вскоре было открыто отделение банкирского дома «И. Е. Гинцбург» в Париже на бульваре Осман. Управлять делами банкирского дома в Петербурге был уполномочен второй сын Евзеля Гораций (Нафтали-Герц) Гинцбург, парижским отделением – младший сын Соломон.
Всего у Евзеля Гинцбурга и его жены Расси (Раисы, Розы), дочери содержателя почтовой станции в Орше, родились четверо сыновей и дочь. Среди сыновей деловой хваткой и общественной активностью выделялся Гораций, который умудрился превзойти отца. Дочь Евзеля и Расси Гинцбургов Хая-Матля, известная больше как Матильда, вышла замуж за французского нотариуса Поля Фульда, двоюродного племянника министра финансов Франции при Наполеоне III Ашиля Фульда. Нотариус не прогадал – приданое невесты превысило 100 тысяч франков, став едва ли не самым большим во Франции.
Брак Хаи-Матли положил начало череде «династических браков» семейства Гинцбургов. Тем паче что у Горация Гинцбурга и его очаровательной жены Анны (Ханны) Гесселевны было 11 детей: восемь сыновей и три дочери. Браки у евреев заключались рано, в момент бракосочетания Горацию было двадцать лет, Анне – пятнадцать. Последние роды оказались очень тяжелыми, и Анна скончалась в возрасте тридцати восьми лет. Гинцбурги породнились с целым рядом российских, французских, немецких и британских финансистов и предпринимателей. К примеру, на дочери немецкого банкира Зигмунда Варбурга Розе женился сын Горация Гинцбурга Александр, а его старшая дочь Луиза вышла замуж за Джозефа Сассуна, сына знаменитого британского бизнесмена Дэвида Сассуна.
В историю российского еврейства Гинцбурги вошли не столько как удачливые предприниматели, сколько как активные участники движения за равноправие евреев и выдающиеся меценаты. Свои связи в правительственных кругах Гинцбурги использовали для облегчения положения евреев, выступая в качестве штадланов (ходатаев) по делам единоверцев перед имперскими властями. Штадланут – это, по определению современного историка, «представительство от имени еврейской общины перед правительством, осуществляемое ее наиболее авторитетными деятелями». Ну а кто был более авторитетен среди евреев Российской империи, нежели Гинцбурги – банкиры, а впоследствии золотопромышленники, к тому же еще и бароны?
В июне 1856 года Евзель Гинцбург возглавил группу состоятельных евреев, ходатайствовавших перед властями об облегчении положения (в том числе о разрешении жить вне Черты оседлости) некоторых «заслуженных» и «полезных» категорий евреев: почетных граждан, купцов 1-й и 2-й гильдий, евреев с высшим образованием, а также «беспорочно» отслуживших двадцатипятилетний срок в армии. Собственно, сама возможность постоянного проживания в Петербурге и учреждения там крупнейшего банкирского дома появилась благодаря тому, что евреям – купцам 1-й гильдии было дозволено селиться в столице империи и включиться в ее деловую жизнь.
В августе 1862 года Евзель Гинцбург подал председателю правительственного Еврейского комитета барону Модесту Корфу (соученику А. С. Пушкина по лицею и директору Публичной библиотеки) записку об отмене некоторых ограничений в законодательстве о евреях. Гинцбург обращал внимание на следующие моменты в законодательстве, противоречащие логике «здравой политической экономии»: ограничение права жительства; ограничение в производстве торговли и приобретении поземельной собственности; бесправность евреев, получивших образование. Записка была представлена Александру II и направлена императором для обсуждения в правительственный Еврейский комитет. После долгих дискуссий некоторые пожелания были проведены в жизнь, что объяснялось главным образом экономическими видами правительства.
Нетрудно заметить, что ходатайства Гинцбургов касались прежде всего верхушки еврейского общества, что вызвало впоследствии презрительное замечание историка Семена Дубнова: «Люди, которые находились на грани меж рабством и свободой… возможно, из дипломатических соображений довольствовались ничтожными крохами прав и привилегий для „лучших среди нас“». Однако, говоря объективно, «гомеопатическая эмансипация» (по выражению того же Дубнова) была в то время единственным реальным путем постепенного разрушения Черты оседлости.
