За три часа охотники лишили жизни 174 фазанов, 51 зайца и 48 кроликов. Самым метким оказался (кто бы мог подумать!) великий князь Николай Николаевич, подстреливший 50 фазанов, 12 зайцев и 11 кроликов. Ну а чтобы это великое событие не забылось, художник, академик Николай Дмитриев-Оренбургский, один из приглашенных охотников, получил от Урия Гинцбурга заказ на картину о великокняжеской охоте. Огромное полотно Дмитриева-Оренбургского под названием «Охота великого князя Николая Николаевича у барона Ури Гинцбурга в Шамбодуэне» висела вплоть до большевистского переворота в Романовской галерее Зимнего дворца. Однако более известен, пожалуй, этюд Дмитриева-Оренбургского к этой картине: «И. С. Тургенев на охоте».
Проявлял Гораций Гинцбург свою преданность престолу и другим способом. Ходили слухи, что он финансировал «Священную дружину» – тайное общество, созданное для борьбы с революционерами их же методами, вплоть до терроризма. После цареубийства 1 марта 1881 года некоторые высокопоставленные верноподданные, включая министра двора графа Иллариона Воронцова-Дашкова и флигель-адъютанта графа Павла Шувалова, решили, что полиция со своими обязанностями не справляется и надо взяться за дело охраны царя и борьбы с революционерами самим.
Одним из тех, кто независимо от столичных аристократов заявил, что с «анархистами надо бороться их же оружием», был не кто иной, как Сергей Витте, служивший в то время в Киеве на Юго-Западных железных дорогах. Витте был вызван в Петербург, принес присягу на Евангелии в верности тайному обществу и был отправлен обратно в Киев организовывать «пятерки». Затем будущего министра финансов и реформатора отправили в Париж для контроля за осуществлением убийства одного из русских революционеров. Однако до дела не дошло, ибо в этот момент сообщество «взволнованных лоботрясов» (выражение М. Е. Салтыкова-Щедрина), путавшихся под ногами у профессионалов сыска, было распущено по требованию департамента полиции.
Позднее историком Л. Т. Сенчаковой был обнаружен и опубликован список членов «Священной дружины». Он насчитывал свыше семисот человек. Кого там только не было! От будущего председателя III и IV Государственных дум Михаила Родзянко до композитора Петра Чайковского и известного врача-окулиста Алексея Маклакова, отца будущего адвоката Бейлиса Василия Маклакова! Значится в списке и Гораций Гинцбург. В чем заключалось его участие, установить не представляется возможным; скорее всего, выделял какие-то средства, но вряд ли был главным финансистом. Преобладали среди дружинников военные и разного рода влиятельные царедворцы. Похоже, что не вступить в дружину в определенных кругах считалось просто неприличным.
Власти отвечали на верноподданническое поведение Гинцбургов взаимностью. Дважды, в 1875 и 1888 годах Государственный банк в трудные для банкирского дома «И. Е. Гинцбург» времена выделял кредиты. Однако в третий раз этого не произошло.
Весной 1892 года Петербург был взволнован слухами о трудностях, возникших у знаменитого банкирского дома Гинцбургов. Трудности были вызваны комплексом причин. Из-за нестабильного курса рубля Гинцбурги не смогли разместить облигации трехпроцентного государственного займа 1891 года. Неудачной оказалась игра на разнице курса русского кредитного рубля. Похоже, в рискованные операции пустился в Париже Уриель Гинцбург. Злые языки утверждали, что Гораций Гинцбург чересчур много времени проводит в Париже, чрезмерно доверяясь управляющему петербургской конторой банкирского дома. А тот, опять же, пустился в рискованные операции на бирже. Чтобы возобновить платежи, требовалась ссуда, по разным данным, от полутора до пяти миллионов рублей. Гораций Гинцбург обратился за помощью к министру финансов Ивану Вышнеградскому. Тот якобы поставил условие: Гинцбург должен восстановить хорошие отношения между российским министром и парижским Ротшильдом. Гинцбург этого сделать не смог – и правительственной поддержки не получил.
Барон Альфонс Ротшильд, глава парижского банка «Ротшильд Фрерс» (Братья Ротшильд), заявил в мае 1891 года о прекращении всяких финансовых отношений с Россией, в том числе об отказе предоставить российскому правительству согласованный ранее заем в 320 миллионов франков. Это была реакция на указ императора Александра III о выселении евреев из Москвы. Ходили слухи, что крах банкирского дома Гинцбургов объяснялся на самом деле желанием Горация Гинцбурга «порвать всякие связи с Россией» по той же причине – высылке евреев из Москвы и ужесточению правительственной политики в отношении евреев в целом. Полагаю, что это крайне маловероятно: чересчур много было вложено Гинцбургами в российскую экономику, и именно здесь находились основные источники их доходов.
