Двадцать лет спустя после того, как Лейба Ягудин претерпел муки «морилки» в Пскове, чтобы избежать призыва, на другом конце Российской империи, в Одессе, отношение евреев призывного возраста к перспективе службы в армии оставалось примерно таким же. Яков Бромберг (послереволюционный эмигрант, евразиец) утверждал, что в 1916 году он был единственным среди своих товарищей-евреев, кто
Однако сделаем здесь небольшое отступление, шаг назад и экскурс в недалекое будущее – относительно 1916 года. Конечно, отношение евреев к воинской службе было разным, зависело от обстоятельств и от характера. Многие тянули армейскую лямку вполне добросовестно и в годы войны отличались в боях.
Особый случай – удивительная история Иосифа Трумпельдора (1880–1920), сына кантониста, отставного николаевского солдата Владимира (Вольфа) Трумпельдора, после завершения службы поселившегося за пределами Черты оседлости. Вольф Трумпельдор служил фельдшером и делопроизводителем в Еврейской больнице в Ростове-на-Дону. Он был ветераном Кавказской войны и, по некоторым сведениям, участвовал в пленении имама Шамиля. Для него служба в армии была гордостью и предметом воспоминаний. Он же был носителем еврейских традиций в весьма ассимилированной семье. Мать Иосифа, окончившая русскую школу, предпочитала именовать себя Феодосьей, а не данным ей при рождении именем Фрейда, и не видела большой проблемы в том, чтобы в случае необходимости перейти в христианство. Всего в семье было восемь детей – пятеро мальчиков и три девочки. Все сестры Иосифа впоследствии приняли христианство.
Иосиф Трумпельдор окончил городское училище в Ростове-на-Дону, в семилетнем возрасте полгода ходил в хедер. Его родным языком был русский. На идише он, по позднейшему свидетельству Владимира Жаботинского, говорил ужасно. Иосиф в ранней юности увлекся толстовством (стал даже вегетарианцем) и, не в меньшей степени – сионистскими идеями. Его не приняли в реальное училище: не прошел по квоте для евреев. Тогда он выучился на зубного техника и стал работать, видимо, помощником врача. В 1902 году Трумпельдора призвали в армию; служил он, что было вполне объяснимо, фельдшером.
После начала войны с Японией в 1904 году Трумпельдор добился, чтобы его, в составе команды добровольцев, отправили на фронт. Он попал в Порт-Артур, но вместо того, чтобы служить на относительно безопасной должности фельдшера, присоединился к полковой «охотничьей команде» – это было нечто среднее между разведчиками и диверсантами. Трумпельдор вскоре отличился в бою и был награжден Георгиевским крестом 4-й степени. 6 августа 1904 года осколки японского снаряда перебили ему левую руку в трех местах, и ее были вынуждены ампутировать выше локтя. Однако три с лишним месяца спустя Трумпельдор запросился в строй! Приведу выпущенный по этому случаю приказ командира полка (по другой версии, коменданта крепости Порт-Артур генерал-лейтенанта К. Н. Смирнова) от 29 ноября 1904 года:
