Для Маклакова «еврейский вопрос» был русским вопросом. Кроме существа вопроса, немаловажное значение имеет характер аргументации Маклакова. Дело в том, что кроме традиционных и вполне понятных аргументов в пользу отмены Черты оседлости (ее бессмысленность с экономической и вредность с правовой точки зрения, бедственное положение еврейского населения в Черте, явное противоречие между обязанностями еврейского населения по отношению к российскому государству и его правами и т. д.) он прибег к таким неожиданным доводам, как, например, то, что отмена Черты даст юдофобам «моральное право быть антисемитами».
Маклаков пояснял: несправедливая государственная политика сделала государство виноватым перед каждым отдельным евреем. При действующих несправедливых законах антисемитизм,
Столь оригинальная аргументация даже побудила советского историка Арона Авреха счесть Маклакова едва ли не защитником антисемитизма. Дело, однако, в том, что Маклаков и в юриспруденции, и в политике был прагматиком. Для него важно было не только провозгласить те или иные постулаты, которые он считал правильными, но и добиться конкретного результата – оправдания своего подзащитного, если речь шла о судебном процессе, или проведения того или иного законопроекта, если дело происходило в Государственной думе. Стремясь добиться результата, Маклаков пытался понять точку зрения противоположной стороны, как бы встать на сторону противника, найти возможные точки соприкосновения, компромисса. Политика действительно была для него искусством возможного.
Стремясь получить поддержку большинства Думы, настроенного откровенно антисемитски или, во всяком случае, весьма настороженно по отношению к евреям и не собиравшегося «пятнать» свою репутацию голосованием в поддержку отмены Черты оседлости, Маклаков в присущей ему манере пытался подтолкнуть антисемитов проголосовать за ее отмену, да еще так, чтобы они сами этого не заметили. Отсюда и аргументы, объясняющие антисемитам, что объявлять евреям бойкот при существовании Черты оседлости – непорядочно, а вот после ее отмены – вроде как уже и не стыдно.
Впрочем, думские антисемиты совершенно не чувствовали дискомфорта от того, что «топтались по лежачему». Выступавший вслед за Маклаковым крайне правый Николай Марков 2-й напомнил о своей точке зрения на евреев «как на расу человеконенавистническую, расу преступную». Марков, которого в числе прочих Маклаков пытался убедить в полезности для антисемитов Черты оседлости, заверял:
