Поводом к началу погромов в Галиции в период Первой мировой войны служил, как правило, выстрел в российских военных, якобы произведенный еврейкой. В Бродах в казаков якобы стреляла девушка – дочь владельца гостиницы. Девушка и еще четверо евреев были убиты, часть города сожжена. Впоследствии выяснилось, что никто не стрелял и никто из казаков не был ни убит, ни ранен (о чем говорилось поначалу как о несомненном факте).
Во Львове в ответ на «выстрел еврейки из окна» были убиты 18 евреев и разграблен еврейский квартал. Подобные «выстрелы» послужили сигналом к началу погромов едва ли не в десятке других населенных пунктов. Член Государственной думы и организатор санитарного отряда, действовавшего в прифронтовой полосе, Игорь Демидов говорил писателю и этнографу Семену Рапопорту (С. А. Ан-скому), что в каждом городе некая еврейская девушка стреляет в русских, причем «выстрел еврейки» всегда раздается из окна того дома, в котором помещается лучший магазин в городе.
Описания еврейских местечек, через которые прошла русская армия во время Брусиловского прорыва весной и летом 1916 года, мало чем отличаются от погромных хроник 1919-го. В Бучаче еврею, солдату русской армии, пришлось наблюдать десятилетнего мальчика с переломанными руками, лежащего возле матери с разбитым черепом и отрубленными ногами, труп изнасилованной, а затем забитой до смерти женщины, мужчин с разбитыми головами и вытекшими глазами, удавленных и сожженных мертвецов.
Из местечка Монастыржиск, куда русская армия пришла во второй раз, бежали все евреи, кроме трех помешанных и одного парализованного. Последний, старик лет шестидесяти, владел несколькими имениями. Когда казаки в первый раз ворвались в Монастыржиск, они, заявив: «Ты жид, тебе при австрийцах разрешено было иметь землю, а при русских ты грызи землю», – заставили старика, подгоняя его ударами нагайки, ползать на четвереньках и рыть носом землю. На следующий день его разбил паралич.
Насилия сопровождались глумлением. В Бучаче были выброшены свитки Торы из 23 синагог. Всего же солдат-еврей подобрал в 15 разгромленных русскими войсками городах Галиции и Буковины четыре пуда свитков Торы. В Монастыржиске в одной синагоге устроили военный лазарет, а другую отвели для нечистот. Было разгромлено еврейское кладбище: разрыты могилы, разбиты мраморные памятники, а также уничтожена ограда, окружавшая братскую могилу немецких солдат-евреев.
Антисемитская пропаганда военного времени успешно формировала образ врага; насилия по отношению к еврейскому населению были фактически узаконены. Антиеврейское насилие стало обычной
Распространенные в массах антисемитские настроения и официальная пропаганда подпитывали друг друга. Население искало ответственных за дороговизну, связанную с войной, и усматривало виноватых в евреях. Начальник Волынского жандармского управления А. Л. Юденич доносил в департамент полиции 8 мая 1915 года, что, по агентурным данным, среди населения Житомира «замечается крайнее озлобление против евреев», по слухам, «искусственно вздувающих цены на предметы первой необходимости». Среди населения велись разговоры о необходимости «посчитаться» с евреями, и «разговоры эти, под впечатлением последних официальных известий о шпионской и изменнической деятельности евреев и усиленного распространения, по-видимому, теми же евреями, в последние дни сенсационных слухов о неудачах наших войск, о недостатке у них оружия и огнестрельных припасов», могли вылиться, высказывал опасения высокопоставленный полицейский чин, «в открытый еврейский погром и вообще массовые беспорядки».
Донесение свидетельствовало о достаточно высокой эффективности антисемитской пропаганды: говоря о «последних официальных известиях» о еврейской измене, Юденич, несомненно, имел в виду сообщение о событиях в Кужах. Аналогичная, хотя и не столь драматичная информация поступила из Херсона. Херсонский губернатор информировал департамент о «повышении» антиеврейского настроения в мае 1915 года в связи с дороговизной продуктов, приписываемой спекулятивной деятельности евреев, и со слухами «о шпионской деятельности евреев на войне, как, например, в Шавельском районе» (то есть речь шла опять-таки о событиях в Кужах, и «слухи», о которых писал губернатор, несомненно, были вызваны официальными сообщениями).
Главный волынский жандарм приписывал распространение «слухов» о поражениях русской армии и нехватке оружия и боеприпасов евреям. Увы, это были не слухи. Как раз в описываемое время после Горлицкого прорыва шло мощное наступление германских и австро-венгерских войск, результатом которого стало отступление русской армии из Галиции с огромными потерями. Только пленными армия потеряла около 500 тысяч человек. А о нехватке боеприпасов, в особенности снарядов, в России не говорили разве что немые.
