Как показало позднейшее расследование, в основу циркуляра было положено сообщение из Ставки верховного главнокомандования от 26 ноября 1915 года, а инициаторами его были начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Михаил Алексеев и командующий Киевским военным округом генерал Владимир Троцкий. Сам Кафафов вроде бы возражал против рассылки циркуляра, но в конечном счете вынужден был подчиниться распоряжению своего непосредственного начальника – товарища министра внутренних дел Степана Белецкого. Кафафовский циркуляр интересен прежде всего тем, что демонстрирует уровень и метод мышления, свойственный российскому генералитету и определенной части бюрократии – веру в заговор, в злую волю, определяющую ход исторических событий.
Несколько лет спустя, уже после всероссийской катастрофы, один из лидеров кадетов Федор Родичев заметил:
Очевидная нелепость циркуляра проняла даже Владимира Пуришкевича, заявившего в Думе 12 февраля 1915 года: «Я ненавижу евреев, и мои взгляды на еврейский вопрос отнюдь не изменились, но из этого вовсе не следует, чтобы я указывал в настоящее время перстом и говорил, что в жиде все зло». «Измена» Пуришкевича возмутила некоторых его единомышленников. Волостной писарь Малинин из Вильно писал ему:
Письмо, датированное 5 августа 1915 года, было перехвачено цензурой и привлекло внимание самого директора департамента полиции.
Одно из основных занятий евреев – торговля – становилось все более опасным в условиях инфляции и дефицита товаров. Безличные рыночные силы требовали олицетворения. Убеждение в том, что евреи сознательно прячут товары, прочно укоренилось в массовом сознании.
7 мая 1916 года «на продовольственной почве» разразился погром в Красноярске. Громили преимущественно лавки и квартиры евреев.
После Февральской революции ситуация не только не улучшилась, но и стала довольно быстро ухудшаться.
Революция, которую все как будто предвидели (особенно задним числом) случилась неожиданно и совсем не так, как это представляли современники, исходя из прошлого опыта. Еще в январе 1917 года Владимир Ленин, выступая на собрании социалистической молодежи в Цюрихе, сетовал, мол, «мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции». О том, что случилось в Петрограде в самом конце февраля 1917 года (в Европе уже шел март), будущий вождь большевистской революции узнал из газет. А случился солдатский бунт, легитимированный Государственной думой. Защитников у самодержавия не нашлось, и старый режим рухнул на удивление быстро. «Россия слиняла в три дня», – констатировал Василий Розанов.
