— Мечусь по городу на автобусах и пешком. Это осенью и зимой ещё терпимо. В жару такое невозможно. Недавно мне предложили работать в консерватории в поселении Хар-Гило. Раз в неделю. Наверное, я возьмусь.
Там наши русские дети. Они не избалованы и к занятиям лучше относятся.
— Вам с папой нужна машина. Особенно тебе.
— Подзаработаем, тогда купим.
— Я помогу купить.
Леонид Семёнович, поговорив со свёкром, подошёл к ним.
— Ну, дай-ка мне, Лиза, сына обнять. Здравствуй, Илюша.
— Здравствуй, папа. Слышал о твоих подвигах.
— Когда я начал вникать в дела, у меня волосы стали дыбом. Я сделал расчёты, предложил изменить подключение энергоёмких потребителей и поставить конденсаторы. Через месяц приходит счёт из Электрической компании на тридцать процентов меньше. Теперь уже у хозяина глаза на лоб полезли. А он платит за электричество десятки тысяч каждый месяц.
— Он тебя хотя бы поблагодарил?
— Парень он неплохой. Отнёсся ко мне уважительно, повысил зарплату. Мне для продвижения нужен израильский решайон[12]. И я с начала марта пойду на курсы инженеров-электриков. Вторую степень мне уже подтвердили.
— Мама, бедняга, мотается по городу. Папа, я помогу вам купить машину.
— Подержанную, сынок, мы пока не можем себе позволить новую.
— Хорошо, отец.
Вернулась с работы Мира и сразу же направилась на кухню, где возле столика толпились женщины. Вскоре стол в гостиной заполнился блюдами. Добрая соседка Рахиль дала несколько стульев. Пока женщины накрывали на стол, мужчины беседовали у окна. Борис Ефремович рассказал свою историю, и Илюша впервые услышал о технологических теплицах. Оказывается, для трудоустройства учёных Министерство науки и технологии основало систему предприятий, которые занимались разработками и исследованиями по утверждённым программам. Изобретения и патенты продавались в стране и за рубежом, обеспечивая финансирование сотрудников и покупку оборудования.
— Я представил свой план работ, чертежи, и меня направили в одну из таких теплиц. А в нашей группе одни кандидаты и доктора, как на доисторической родине. Платят не слишком. Но это стимул. Я сейчас занимаюсь практически тем же, что и в Москве. Только там наши разработки толком-то не использовались, а здесь конвейер лаборатория — внедрение — производство.
— Да, Борис Ефремович, вот она звериная сущность капитализма, — произнёс только что подошедший Виктор.
Все засмеялись. Женщины позвали за стол и в комнате заскрипели расставленные вокруг него стулья. Выпили «Абсолюта», закусив салатом «Оливье». Потом принялись за жареного карпа с картофельным пюре, смешанным с луком и грибами.
— За возвращение на родную землю, Илья, — провозгласила Инна Яковлевна. — Расскажи о гастролях.
— Прилетел в Нью-Йорк. Концерт в «Карнеги-холл», первая часть с симфоническим оркестром, а вторая — рециталь. Три концерта дал там. Потом два концерта в Бостоне. Тоже с оркестром. Американцы просто помешаны на симфонической музыке. У них в каждом городе свой симфонический оркестр. Оттуда в Вашингтон. Тот же расклад. Филадельфия, Майами. Потом Чикаго, Миннеаполис, Даллас, Сиэтл, Лас-Вегас, Сан-Франциско, Лос-Анджелес.
— Страна понравилась? — спросил отец.
— Грандиозная, богатая. Роскошная природа. Чудесные люди. Но я не хотел бы там жить. Огромные расстояния занимают много времени и не дают возможности отдохнуть и пообщаться с людьми, которых любишь. Я предпочитаю Европу.
— Как дела у Сани? — спросила Мира, сидевшая напротив и накладывавшая пюре Давиду на тарелку.
— Неплохо, они довольны. Я их провёл на свой первый концерт. А на следующий день мы встретились у них на Брайтон-Бич. Старшая дочь Женя — красавица. Недавно родился сын. Назвали Вениамином. Очень славно посидели, а потом прогулялись по берегу океана. Недавно его приняли на работу в корпорацию, которая расположена во Всемирном торговом центре, в одной из башен. Представляете, он сидит там на шестьдесят пятом этаже, и Манхеттен и Бруклин, как на ладони.
— Он это заслужил, — сказала Елизавета Осиповна. — Саня обладает выдающимися математическими способностями, которые ему не дали реализовать. Если бы не антисемитизм и тоталитарный режим, Советский Союз стал бы богатейшей страной в мире. А причина крушения его в зависти и ненависти к нам.
— Пожалуй, Лиза права. Зависть — органическая черта антисемита, — поддержал её Борис Ефремович. — Когда задумываешься о том, кто создавал государство, науку и технику, литературу, искусство, промышленность, поражаешься, как много среди них евреев.
— А скольким не дали возможность раскрыть свой потенциал, — заметил Леонид Семёнович.
— Это одна из причин еврейской эмиграции, — сказал Витя. — Мы слишком долго строили Египет. Пора, наконец, поработать на свою страну. Главное, мы привезли сюда детей.
Когда все поднялись из-за стола, Илюша подошёл к брату.
— Я хочу купить пианино, но не знаю, куда поставить.
— Понимаю, инструмент очень нужен. Но в этой квартире ты играть не сможешь. Тебе придётся снять небольшую квартиру.
— Ты прав. Завтра начну искать.
