Илюша зашёл под навес, миновал широкую стеклянную дверь и оказался в просторном вестибюле, освещённом свисающими с высокого потолка шарообразными белыми лампами. Он направился к стойке, за которой стояла симпатичная молодая женщина, и предъявил полученные вчера от Леи бумаги. Служащая, имя которой он прочёл на целлулоидной карточке, прикреплённой к карманчику пиджака, посмотрела в его паспорт и улыбнулась.
— Так ты только позавчера приехал? Мазаль тов[4]! Твой номер на тринадцатом этаже. Ты не суеверен?
— Нет, всё в порядке.
— И правильно, — сказала она, напечатала что-то в компьютере и протянула ему конверт. — Здесь ключ и буклет на английском языке с информацией о гостинице. А представитель оргкомитета конкурса находится в том углу. Он просит, чтобы все записывались у него.
— Спасибо, Ирит, — поблагодарил Илюша и подошёл к мужчине средних лет, сидящему за столиком, на котором лежали цветные брошюрки с портретом Артура Рубинштейна.
— Welcome, mister Wiseman, — приветствовал он, поднявшись с кресла и протягивая руку.
— Шалом, адони[5], — ответил Илюша.
— О, ты молодец, что начал говорить на иврите. Я здесь координатор участников конкурса. Меня зовут Шимон. Все вопросы ко мне. Вот, ознакомься с нашей программой, — он подал ему брошюру. — Я тебя сейчас запишу в свой список. Какой у тебя номер? Тринадцать — ноль — восемь. Отлично. Поднимайся к себе, обживайся там. В час спускайся на обед в ресторан.
— Тода раба[6], — сказал на иврите Илюша и направился к лифту.
Он вышел из лифта и двинулся по устланному ковром коридору. Номер, заполненный лившимся из окна светом, сиял чистотой и свежей белой краской. Односпальная кровать справа у внутренней стены, тумбочка возле неё, деревянный столик с высокой настольной лампой, картина на стене, диван, торшер, сиреневый палас на полу, высокие шкафы у входа и туалет с широкой душевой кабинкой — всё говорило о хорошем вкусе дизайнеров. Но главным предметом в комнате, сразу бросившимся Илюше в глаза, несомненно, было сияющее полировкой пианино фирмы «Bluthner» слева у окна. Он поднял крышку и прошёлся пальцами по клавиатуре: инструмент ответил тёплым поющим звучанием. «Видно, его настраивал хороший мастер», — оценил он и, опустив крышку, подошёл к окну. Он отодвинул занавес и застыл, поражённый открывшимся ему зрелищем. Отсюда, с высоты тринадцатого этажа, его взору предстали южные районы Тель-Авива с высотными зданиями вдали, знакомый по фотографиям абрис древнего Яффо, песчаные пляжи и бескрайнее лазурное море под безоблачным голубым небом. Илюша поднял телефонную трубку и набрал номер отца.
— Слушаю, — раздался знакомый голос.
— Папа, привет. Как у вас дела?
— Всё нормально. А у тебя? Ты уже добрался?
— Я звоню из гостиницы. В номере я один. Вид роскошный на город и море. Оно тут совсем рядом. И шикарное пианино. Сейчас разложу вещи, приму душ и отдохну перед обедом. В час дня спущусь в ресторан.
— Я очень рад. Ты принял правильное решение участвовать в конкурсе. Желаю успеха.
— Я постараюсь, папа. Целуй маму и бабушку.
Он нажал на рычаг и позвонил Мире.
— Илюша, это ты?
— Да, дорогая. Я уже в гостинице на тринадцатом этаже. Тель-Авив как на ладони, набережная и пляж рядом. Красота неописуемая.
— Когда мы увидимся? Я очень скучаю.
— Ещё не знаю. Думаю, после первого тура. Сегодня начну готовиться. Мне в номер поставили Блютнер, представляешь?
— Здорово.
— Как там Давид и твои родители?
— Всё хорошо. Ты там спроси, нужен ли музыкальный корреспондент. Ладно?
— Спрошу обязательно. Всё, пока, у меня ещё много дел до обеда.
— Я тебя люблю, — услышал он и положил трубку.
На входе в ресторан молодой человек спросил, из какого он номера, и пожелал ему приятного аппетита. Он увидел Шимона и направился к нему.
— Давай-ка сядем вместе? — предложил тот.
— С удовольствием, — ответил Илюша и, взяв поднос, стал выбирать и накладывать в тарелки еду, в изобилии выставленную на столах.
— Я впервые вижу такое изобилие. Это поразительно.
— Израиль этим славится. И здесь прекрасные повара, — улыбнулся Шимон. — Тебе понравился номер?
— Очень.
— Мы расселили конкурсантов так, чтобы номера находились в отдалении друг от друга. Невозможно сосредоточиться, когда за стенкой играют. Ты приехал один из последних, и Лея вчера просила меня поместить тебя в хороший номер. Важно, чтобы представитель Израиля удачно выступил. Я слышал, ты лауреат?
— Да, конкурса Шопена и Чайковского.
— У нашего конкурса высокий мировой статус. Между прочим, евреи из Российской империи основали не только страну, но и этот конкурс. Импресарио Яша Быстрицкий настоял, убедил Артура Рубинштейна, и тот согласился и возглавлял жюри первых двух состязаний, пока был жив. Постарайся победить, Илиягу. Для нашей страны и твоего будущего это очень важно.
— Я знаю, Шимон, но не всё зависит от меня. Состав исполнителей, я слышал, очень сильный, а в жюри знаменитые музыканты со всего мира.
— Будет трудно. Но, говорят, у тебя большой талант. Дина Иоффе так сказала. Ты уже знаешь программу?
