«Аксинья хватает неподатливые, черствые на ласку Гришкины руки, жмет их к груди, к холодным, помертвевшим щекам, кричит стонущим голосом…»,
«С жарким ужасом глядела на маленькие хрящеватые уши мужа, ползавшие при еде вверх и вниз»,
«Черная рука его ястребом упала ей на затылок»,
«Петро бережно выплюнул на ладонь кровь»,
«…Дарья, поиграла тонкими ободьями бровей…»,
«…бричка круто вильнула … и затараторила вдоль по улице»,
«Пантелей Прокофьевич пыхтел и наливался бураковым соком»,
«…любил он ее тяжкой, ненавидящей любовью»,
«…словно вместо сердца копошился в груди ядовитый тарантул»,
«…бил ее Степан, зажимая рот черной шершавой ладонью»,
«…бесстыдно-зазывно глядела в черную дичь его глаз»,
«Запах смолистого мужского пота мешался с едким и пряным бабьим».
«Аксинья, лаская мужа, слезами заливала негаснущую к нему ненависть»,
«…равнодушно шел к морю Дон»,
«– Захар, мотню застегни… Отморозишь – баба с базу сгонит»,
«Тишина обручем сковала лес»,
«…влажный, горячий блеск черных, из-под пухового платка Аксиньиных глаз»,
«Аксинья, уткнувшись лицом ему под мышку, дышала таким родным, пьянящим запахом его пота, и на губах ее, порочно жадных… дрожала радостная, налитая сбывшимся счастьем улыбка»,
«Отсыревшая темнота давила хутор»,
«Дуняшка вся в зареве румянца…»,
«…позади них кучились оравами ребятишки».
«В синеватой белеси неба четко вырезались, как нарисованные тушью, силуэты всадников»,
«Чувствовалось смертное дыхание близких боев»,
«Одуряющая висела тишина»,
«…по тротуарам пенилась цветная толпа»,
«…увидел Иванков страшную муть чужого лица»,
«…шарил вокруг себя подпрыгивающими руками»,
«Он ощутил во рту горячий рассол крови и понял, что падает, – откуда-то сбоку, кружась, стремительно неслась на него одетая жнивьем земля»,
«Гул и черная пустота»,
«Оно было серовато, скучно, как сентябрьское поле в жнивье»,
«сверху точилась промозглая мелкая сырость»,
«Мирная, неописуемо сладкая баюкалась осенняя тишь».
Однако в этот раз при подробном неторопливом чтении увидел я и явные несуразицы.
Некоторые диалоги безлики и маловыразительны.
Описания трагического начала войны почему-то даются дважды с разрывом между ними в несколько десятков страниц.
Режут глаз и некоторые нелепости:
«От клеенки (на столе) дурно пахло мокрой резиной и еще чем-то … а на середине красовались августейшие девицы в белых шляпах и обсиженный мухами государь Николай Александрович». (Поскольку клеёнка лежала на столе, то мухам никак не удалось бы что-то на ней «обсидеть». – Н.П.)
«Мирон Григорьевич… пытался разглядеть (на клеенке, лежащей на столе) форму богатого, под белым поясом мундира, но мундир был густо заплеван огуречными скользкими семечками». (Что за свинство такое – в богатом доме не могут что ли стол протереть от семечек? Врет, однако, автор. – Н.П.)
Наталья из глины «делала тяжелых кукол и коров с рассыпчатыми рогами». (У коров обычно
два рога, если они не комолые, но рога у них – никак не могут быть «рассыпчатыми». – Н.П.)
