— Смотри. — Она указала на главный экран.
По льду к роверу катилась белая волна, подобная снежному сугробу. Нина не сомневалась: эта масса способна проникнуть внутрь, невзирая на бронированные пластины или уплотнения, — и была уверена, что именно этого она и жаждет.
— Видишь эту дрянь? — крикнула она.
Хизер сжала губы, взглянула наружу и наконец кивнула.
— Эта дрянь живая. И это всё, что осталось от Джейка и Олли, потому что она их, чёрт возьми, сожрала. — Нина стиснула зубы, борясь с управлением, чтобы развернуть ровер. — И если мы не уберёмся отсюда к чёрту, то это будет и с нами.
— Куда мы едем? Мы должны встретиться с Брюсом, — Хизер медленно опустилась в своё кресло.
— Стой! — крикнула Хизер.
Нина была потрясена силой, исходившей от молодой женщины, и увидела, что та смотрит в угол переднего экрана, когда ровер завершал свой разворот.
— Они живы! — закричала она.
Нина посмотрела туда, где упали её товарищи по экипажу, и застыла в кресле, шок пробежал от пяток до макушки — там стояли два человека. Её сердце заколотилось, брови сошлись. Она видела, что оба выглядели скованно и неестественно.
— Нет. Это не они, — сказала Нина, чувствуя, что ей не хватает воздуха.
Она вдруг почувствовала лёгкое головокружение, словно вот-вот потеряет сознание от страха. Если это случится, она знала, что они обе будут мертвы.
Хизер схватила Нину за руку и дёрнула.
— Это они. Мы должны вернуться.
— Смотри. — Нина вырвала руку. — Ни один из них не в шлеме, а там почти двести пятьдесят градусов ниже нуля. Это. Не. Чёрт возьми. Они.
— Но, Джейк… — Хизер смотрела, её глаза блестели. Её рот шевелился, но слов не было.
Нина увидела, как две фигуры начали неуклюже двигаться к ним. Она сосредоточилась и заметила, что одна из них несёт что-то похожее на гнойный жёлтый мешок размером с баскетбольный мяч, который мягко пульсировал.
— К чёрту это. Мы уходим. — Она дала газу, уводя ровер от ужасающей сцены.
Бенни метался от одного сканера к другому. «Путешественник» все глубже погружался в лед, и он знал, что корабль не плавил его своим теплом — что-то разжижало лед прямо вокруг и под посадочными опорами, каким-то образом затягивая аппарат вниз.
Он проверил камеры на днище и заметил слабые огни глубоко под ними. Словно глаза смотрели на него снизу, наблюдая и выжидая.
— Нет уж, ни за что, — сказал он и выпрямился.
Ему было поручено быть центром ретрансляции сообщений. Но, как назло, связь с начальником прервалась, когда тот вошел в какую-то зону радиомолчания.
— Хватит валять дурака, — пробормотал он.
Он вернулся в пилотское кресло и сел. Включил двигатели. Они использовали мощные воздушные струи, чтобы избежать огненного выхлопа, который мог бы растопить лед — то, что происходило сейчас. Но он все еще мог поднять корабль, ведь лед вокруг опор оставался жидким.
— Просто поднимем ее и переместим на пару сотен футов отсюда, — сказал он, обращаясь к панели управления.
Он взглянул на камеры, и его глаза расширились.
Лужи воды вокруг опор изменили цвет — они больше не переливались, а стали белесой кашей. Лед начинал замерзать. Словно что-то подо льдом знало, что он задумал.
— Да ну, серьезно? — Он увеличил мощность двигателей и плавно толкнул рычаг вперед.
«Путешественник» должен был медленно подняться. Но он не сдвинулся с места.
На консоли рядом загорелся сигнал входящего сообщения от вездехода. Бенни покачал головой и процедил сквозь стиснутые зубы:
— Не сейчас, Нина, не сейчас. Тут большая грёбаная проблема.
Он толкнул рычаг чуть дальше, и весь корабль задрожал и завибрировал, словно двигатели боролись с хваткой льда.
— Давай, детка, ты можешь, — сказал он и еще сильнее надавил на рычаг.
Гул двигателей «Путешественника» стал громче, вибрация прокатилась по корпусу.
Бенни оскалился, мысленно заставляя корабль подняться. И наконец, с протяжным стоном, тот начал приподниматься.
Но всего на несколько дюймов — словно птица, которую держат за ноги, он не мог вырваться из ледяной хватки Европы. А затем раздался звук, которого боится любой пилот, — скрежет рвущейся стали.
С хрустом и треском передняя посадочная опора отломилась, а задние начали растягиваться, металлические жилы и кости рвались и ломались.
Для Бенни это была ситуация без выигрыша: если продолжать подъем, он потеряет все посадочные опоры и большую часть стоек, и корабль не сможет сесть снова. А если осесть сейчас, он не освободится от льда, который его удерживал.
Он рассудил, что, если корабль осядет, то, по крайней мере, сохранит свои опоры, и, когда обе команды вернутся, они смогут вручную освободить его, собрав все силы воедино.
Если только таяние не начнется снова и на этот раз не поглотит весь корабль.
— Черт возьми, я понятия не имею! — выкрикнул он.
Скрежет и треск становились громче.
— К черту. — Он медленно потянул рычаг назад, снижая мощность двигателей, и огромный корабль начал оседать.
Передняя опора лишилась площадки, и «Путешественник» накренился вперед. Бенни слышал, как задние опоры, принимая вес, тоже пострадали.