– Несколько банд! Я хожу под Збыхом Кужавой. Он
– Нет.
– Взял Вундеркинда за шкирку и заставил его вылизать весь пол от одной стенки до другой. Нужно быть Збыхом, чтобы такое придумать.
– Да, – сказал Янек, – для этого надо быть Збыхом.
– На самом деле его зовут Монеком, но все называют его Вундеркиндом. “Эй, Вундеркинд, сходи за дровами! Поиграй на скрипке! Спляши, спой, встань на четвереньки”. Он делает все, что ему скажут. Вот умора!
– Да уж, умора, – процедил Янек сквозь зубы. – Можно мне на него посмотреть?
– Можно, – сказал мальчишка, – если дашь еще пару картошек.
– У меня с собой нет. Но в следующий раз я мог бы принести вам целый мешок.
От удивления мальчишка разинул рот. У него пересохло в горле.
– Целый мешок? – пролепетал он.
– Да, если договоримся.
– Пошли, – сказал мальчишка.
И они отправились в путь.
– Все называют меня Песткой, – мимоходом сообщил сопляк. – А тебя как зовут?
– Ян Твардовский.
Они спустились по Погулянке до самой Завальной и повернули налево.
– Вон там, – сказал Пестка.
Здание, вероятно, раньше было заводом. Стены, правда, почернели и наполовину обрушились, и только посреди двора все еще высилась целехонькая труба.
– Туда никто не заходит, – сказал Пестка, – потому что опасно. Говорят, стены могут рухнуть. А нам плевать.
Он показал Янеку дорогу. Они спустились по разрушенной лестнице, усыпанной мусором, и попали в подземелье. Там было темно, они спотыкались о валявшиеся под ногами камни, воняло гнилью и экскрементами. Они услышали скрипку и дрожащий голос, певший с сильным еврейским акцентом:
Скрипка умолкла, и тотчас послышались требовательные голоса:
– Еще, еще!
Снова зазвучала скрипка, и детский голос запел:
– Збых Кужава в хорошем настроении, – робко сказал Пестка.
Большая половина подземелья была завалена камнями: в этом месте обрушился потолок. По ту сторону обвала горел костер, вокруг которого на мешках, ящиках и гнилых матрасах сидели мальчишки и девчонки. Старшему из них было не больше пятнадцати.
– Это Збых Кужава, – с глубоким уважением указал Пестка.
Под копной белокурых волос – чахоточное лицо со странно расширенными ноздрями, словно им постоянно не хватало воздуха. Впалая грудь и узкие плечи. Скривившиеся губы и злобно сощуренные глаза.
– Еще, Вундеркинд! Еще,
Посередине стоял мальчик лет двенадцати. Он был некрасив: курчавые рыжие волосы, большой нос, толстые губы и глаза без ресниц, с алыми веками. Он сжимал в руках скрипку. Его губы задрожали, и он запел, аккомпанируя себе на скрипке:
– Что ты умеешь делать, Вундеркинд? – крикнула одна из девчонок.
– Петь, играть на скрипке, танцевать и стоять на задних лапках! – быстро ответил ребенок. Он продолжал петь:
Пестка вышел вперед и представил Янека. Збых Кужава окинул его беспокойным взглядом: заметно было, что он ненавидит и боится ребят сильнее себя. Пестка шепнул ему что‐то на ухо.
– Что ты хочешь за свою картошку? – спросил Збых.
– Сейчас скажу.
– Лично мне она не нужна, – сказал Збых. – У меня и так жратвы хватает. Спроси остальных. – Он повернулся к Вундеркинду: – Заткни пасть и нагрей воды.
Ребенок тотчас скрылся за грудой камней.
– Можно мне с ним поговорить? – спросил Янек.
Збых Кужава пристально посмотрел на него:
– Ты что, только за этим и пришел?
– Да.
– Ладно, валяй даром!
Янек нашел ребенка склонившимся над костром. Он кипятил воду и беззвучно плакал.
– Как тебя зовут?
Ребенок вздрогнул и повернул к Янеку испуганное лицо.
– Вундеркинд, Вундеркинд, – быстро, как автомат, повторял он. – Я пою, играю на скрипке, танцую и стою на задних лапках! Не бейте меня!
– Я не буду тебя бить! Больше никто не будет тебя бить, если ты умеешь играть на скрипке…