Одни приходили на лыжах, другие – на снегоступах; третьи с трудом продвигались по снегу, порой увязая по самые колени. Они шли со всех уголков Вилейковского леса, и пихты раздвигали перед ними свои заснеженные ветви со сверкающими на них звездами. В этой безмолвной рождественской ночи Янеку иногда казалось, будто целый лес, набрав полные пригоршни даров, отправился к далеким яслям.
Когда они приблизились к месту встречи, сквозь темноту стал пробиваться странный рассеянный свет. Еще минут десять, шагая в его сторону, Янек спрашивал себя, что за новое светило зажглось в небе над самой землей, и, когда они наконец вышли на поляну, все увидели, что свет исходит от пихты, ветки которой были украшены зажженными свечами; вокруг этой живой рождественской ели собралось уже около сотни партизан.
Воздух был настолько тихим, безветренным и неподвижным, что крошечное пламя спокойно поднималось к более роскошным огням небес; внезапно в тишине раздались крики разбуженных ворон, пустившихся разносить по всему лесу новость о зажженной человеческими руками заре.
Янек жадно рыскал глазами по лицам стоящих вокруг людей, дышащих паром в морозном воздухе; с бьющимся от волнения сердцем он искал среди них того, кто скрывался под легендарным прозвищем Партизан Надежда, поскольку был уверен, что этой ночью тот здесь. Разгадать его тайну было трудно – слишком много вокруг лиц, которые могли бы принадлежать его герою. Им мог быть отец Бурак на снегоступах, коренастый и широкоплечий, со связкой гранат на поясе; или ученый Кублай со скупой и холодной усмешкой, никогда не сходившей с его губ, – в каждой клеточке его тела жило неумолимое стремление настигнуть угнетателя. Или борец Пуцята, настолько ловкий, что за два года партизанской войны его отряд ухитрился не потерять ни одного человека; или Добранский, с непокрытой головой в своем черном кожаном пальто, такой молодой и так похожий на героя, каким его обычно себе представляют. Или, может, им был школьный учитель Олеся, вооруженный одним ножом; или Ярема с его монгольским лицом под заостренной меховой шапкой – он две ночи шел на лыжах, чтобы успеть на эту встречу, и бойцы его были похожи на немецких солдат, поскольку все свое обмундирование сняли с убитых врагов. Или, возможно, сам Крыленко, такой крупный в своей цигейковой шубе, что автомат казался в его руках детской игрушкой. Или, может быть, Партизан Надежда был каждым их них и всеми сразу? В том, что он здесь, не было никаких сомнений. В их взглядах, в несгибаемой воле и надежде, которые читались на всех лицах, и даже в восторге и радости, которые Янек ощущал в собственном сердце, было нечто такое, что делало присутствие героя почти осязаемым, словно он встал и назвал себя по имени. Если небосвод так чист, казалось Янеку, если звезды на нем горят так безмятежно и лучезарно, как ни в одну другую ночь, то потому, что лес ощущает присутствие легендарного героя и приветствует его в каждом своем уголке.
Голос отца Бурака призвал всех к молитве: верующие встали на колени в снег вокруг освещенного дерева; остальные склонили головы и выражали свою веру в человека с тем же рвением, с каким их товарищи взывали к бесконечному. Стихли крики ворон; в лесу вновь воцарилась тишина; звезды сверкали на снегу и в небесах с равной силой; извечный лесной шепот возобновился, как встарь.
После молитвы из их рядов вышел Добранский и объявил:
– Сейчас я зачитаю вам сообщение нашего главнокомандующего.
Все встали; студент развернул бумагу и прочел:
Главнокомандующий – вилейковским партизанам, 24 декабря 1942 года. Русские атакуют на Волжском фронте, войска союзников наступают в Северной Африке; их высадка на Европейский континент является вопросом нескольких месяцев. Ваша борьба, ваше мужество, ваше ожесточенное сопротивление сегодня известны всему миру; ваши имена стали легендарными; в этой кромешной тьме вы сумели озарить мир ярчайшим светом. Хочу пожелать вам, чтобы близкая победа застала вас в братском единении, чтобы вы обрели еще больше сил и мужества, необходимых для того, чтобы, победив, не стать угнетателями и простить, ничего не забыв. Подпись: Партизан Надежда.