Подавленный Сопля отвернулся и заткнул уши. Ноги плохо его держали. Петрушкевич получил пулю прямо в грудь. Он крутанулся на месте, упал и застыл. Солдаты быстро вышли; капрал, уходивший последним, прихватил бутылку с собой. Сопля последовал за ними. Он понимал, что должен был остаться и утешить вдову друга, но решил сделать это завтра, когда принесет картошку. “Бедняжка будет так счастлива!” – подумал он. Они вновь очутились на улице. Сопля шагал быстро, спеша поскорее с этим покончить и мечтая о большой тарелке, ждавшей его дома: о нежной, белой, ароматной мякоти… Опьяненный этой картиной, он, не задумываясь, решительно постучал в дверь, когда фонарик капрала осветил вывеску: “Портной З. Магдалинский. Первоклассный покрой. Срочная глажка. Умеренные цены”. Никто не открыл. Он постучал еще раз. Капрал Клепке с задумчивым видом смотрел на вывеску, словно спрашивая себя, не прогладить ли ему брюки по умеренной цене: увы, он не знал польского. Вне себя от холода, солдаты принялись колотить в дверь прикладами. За дверью тотчас раздался женский голос – видимо, женщина стояла там уже давно:
– Ну, кто там?
– Мое почтение, пани Марта, – сказал Сопля. – Мы пришли к вашему мужу.
– Его нет дома.
– Хватит болтать! – закричал Клепке по‐немецки. – Открывайте дверь!
Дверь отворилась. Наступила мертвая тишина: солдаты таращили глаза и поднимались на цыпочки, чтобы лучше видеть. Под хлопчатобумажным пеньюаром женщина была совершенно голой.
Казалось, ей совсем не холодно: напротив, мужчины чувствовали, что их замерзшие лица согревает исходящее от нее тепло. Скрытые части ее тела нетрудно было себе представить, а те, что были видны, не вызывали желания отвести взгляд. Пани Марта была высокой брюнеткой с большими бесстыжими кошачьими глазами зеленого цвета и влажным ртом, словно опухшим от поцелуев.
–
– Отвернись! – строго приказал самый старший, знавший его родителей и обещавший им присматривать за пареньком.
– Молчать! – неожиданно приказал капрал сорвавшимся на фальцет голосом. Он кашлянул. – Молчать! – повторил он. – Где ваш муж?
– Его нет дома.
Женщина повернулась к Сопле.
– Иуда! – прошептала она.
Сопля хотел было возразить, но в ту же секунду услышал в глубине какой‐то треск.
– Что это? – спросил Клепке.
– Откуда мне знать? – сказала женщина. – Кошка, наверное.
Она встала в дверном проеме. Клепке оттолкнул ее. Она упиралась, и у нее оголилась одна грудь с розовым торчащим соском, которую она даже не пыталась прикрыть. Самый молодой солдат и сосок посмотрели друг на друга: солдат опустил глаза первым.
–
– Отвернись, несчастный! – велел старший. – Прикройся, ведьма!
– Я не такая, как твоя жена, – прошипела пани Марта, – и не стыжусь показывать то, что у меня есть!
– Вперед! – приказал Клепке.
Они оттолкнули ее и ворвались в дом. Комнату почти целиком занимала широкая кровать со съехавшими к подушкам простынями, сбившимися в кучу одеялами и свалившимися на пол перинами. В доме никого не было.
– Я же говорила вам, что это кошка! – закричала пани Марта.
В самом деле послышалось тихое мяуканье.
– Кис-кис-кис! – позвал самый молодой солдат, любивший животных. – Под кроватью, наверно…
Он наклонился и сунул руку под кровать. И внезапно оторопел.
–
Капрал Клепке быстро заглянул под кровать.
– Вылезай!
Оттуда медленно и нехотя вылез мужчина. Пожилой и тучный. Весь покрытый гусиной кожей. Вряд ли его можно было назвать красивым.
– Котенок, да? – прохрипел Клепке.
– Но я умею мяукать! – обиженно сказал мужчина.
Клепке отдал приказ. Солдаты схватились за винтовки.
– Стойте! – вдруг закричал Сопля. – Это не портной Магдалинский!
–
Наступила пауза.
– Но тогда кто же это? – спросил Клепке.
– Не знаю. Он даже не из нашей деревни. Я никогда его раньше не видел.
Мужчина завернулся в одеяло и обратился к капралу. Он говорил на чистейшем немецком языке.
– Моя фамилия – Шмидт. По происхождению – немец. Я работаю здесь на военные власти…
– Здесь? – в ужасе вскрикнул самый молодой солдат.
– Не слушай! – приказал старик. – Заткни уши!
– Я хотел сказать: в Вильно. У меня с армией контракт на перевозки. Я на очень хорошем счету у вашего начальства, капрал, и, если хотите совета, уходите отсюда. Человека, которого вы ищете, здесь нет.
– Где же он?
Шмидт пожал плечами.
– Почем мне знать? Меня интересует не он, а его жена. Наверно, живет в лесу, с партизанами. Он разбойник.
Вновь наступила пауза. Потом Сопля завыл. Он уже давно трясся от злости. Ему было больно за своего друга Магдалинского. Значит, портной ушел к партизанам и служит своей стране. А тем временем его жена бесстыдно изменяет ему с врагом. Низость и подлость ее поведения потрясли Соплю.
– Сука ненасытная! – завопил он. – Бесстыжая…
Но пани Марта не дала ему договорить.