После этих слов по залу пробежал смех. Что тут забавного — не знаю, но это нормально. Просто они знают то, чего не знаю я. Для внутреннего употребления шутка.
Отто говорил долго, минут семь, а под конец начал хлопать в ладоши.
— Он предложил гостям порадовать его, — сообщила мне Танюша. — Сказал, что лучшим подарком ему будет старинный танец, который все знают.
Все дружно поддержали Отто хлопками, и это были не аплодисменты. Зал задавал ритм.
Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Я сам не заметил, как присоединился ко всем.
Хлоп! Хлоп!
Бум!
К хлопанью присоединился барабан.
Хлоп!
Бум!
Свет стал как будто чуть тусклее. Хотя, скорее всего, мне кажется. С чего бы?
Хлоп!
Бум!
Топ!
После очередного "бума" почти все в зале топнули правой ногой, так, как будто что-то хотели вдавить в пол. И снова — "топ", уже левой ногой.
Женщины подняли руки над головами и продолжили хлопать, при этом совершая бедрами движения, которые в приличном обществе сочли бы чересчур откровенными. Мужчины уже не хлопали, они уперли свои руки их в бока, их лица были сосредоточенны. Теперь это были лица воинов, а не беспечных щеголей.
Хлоп!
Бум!
Топ!
Топ!
Ритм отдавался то ли эхом под потолком, то ли вовсе в моей голове. И не просто отдавался, я следовал ему.
Мои руки были уперты в бока, я стучал каблуками по полу.
Танюшу тоже захватило действо, она подняла руки над головой и хлопала в ладоши, двигаясь, как и остальные женщины. Глаза ее словно остекленели.
Хлоп!
Бум!
Топ!
Топ!
В зале-то уже полумрак, не мерещилось мне. И мысли путаются, ритм как будто выбивает их из головы.
Странно, я не замечал, что у многих, почти у всех в зале, есть оружие. И не какие-то пистолеты, а колюще-режущее. У мужчины с горбатым французским носом, стоящем в двух шагах от меня, вон шпага на перевязи. А у одного из забулдыг, которые пили с Валяевым — абордажная сабля.
И женщины, они тоже стали другими. Они все были красивы до настоящего момента, но сейчас их лица стали просто невыразимо прекрасны. При этом притушенный свет сыграл с некоторыми из них забавную шутку, они как будто немного состарились. Или даже не немного. Но это не сделало их уродливей, вот что любопытно.
А еще интересно то, что все происходящее я вижу как бы со стороны, и даже мои мысли — они словно не мои, точно мне просто кто-то их зачитывает вслух.
Хлоп!
Бум!
Топ!
Топ!
Каждый новый хлопок отдавался у меня в голове все громче, ритм заполнял меня, как вода бочку.
Достопочтенный Отто что-то рявкнул, правда, что именно — я не понял, а Танюша не перевела, она тоже вся была в происходящем.
Мало того — так ее забрало, что она двинулась вперед, не прерывая хлопанья и танца.
Надо, наверное, пойти с ней? Хотя — почему "наверное"? Наверняка!
— Стоять! — меня остановил знакомый голос, и в грудь уперлась рука. — Куда собрался? Тебе там делать нечего. Кит, девку держи, а то попрется сейчас в первые ряды. Держи, говорю! Да знаю, что брыкается. Киф, в себя приходи. Да елки-палки, горюшко ты наше!..
Я не понимал, почему мне мешают быть со всеми. Мало того — еще куда-то тащат.
Как мы вышли из замка — не помню. Вообще все забылось, кроме печального чувства, что я не могу завершить этот чудной, но притягательный танец.
— Затейники, — хмыкал Валяев, устраиваясь на сидении машины. — Плясуны. Макс, а если бы мы чуть опоздали?
— Не опоздали бы, — возразил ему Зимин. — Забыл, куда направился Старик? Другой разговор, что потом эти двое в себя долго приходили бы. А нам завтра, точнее уже сегодня, улетать.
Я повертел головой. Зимин. Валяев.
— А Марина где? — хрипло спросил я у них.
— Не все с ней еще обсудили, — не поворачиваясь ко мне, с переднего сидения ответил Валяев. — Кое-какие детали остались. Незначительные. Нам было сказано уезжать без нее.
— Это же неправильно, — пискнула Танюша, потирая виски. — Я уехала, она осталась…
Девушка повернулась к заднему окну и посмотрела в него, как будто рассчитывала увидеть Вежлеву, догоняющую на своих двоих наш "Бентли".
— Ой, — шепотом произнесла она и подергала меня за рукав. — Смотрите!
Я повернулся и посмотрел в окно.
И в самом деле "ой". Интересно, что было в том торте, не галлюциноген ли?
Замка, в котором мы провели полночи, я не увидел, и не только по той причине, что мы отъехали уже довольно далеко. Штука в том, что полная луна, наконец-то вышедшая на небо, осветила то, что находилось там, где мы недавно были. А именно — развалины, которые когда-то, несомненно, и являлись замком.
Если честно, я настолько устал, что даже удивиться увиденному толком не смог, и на Танюшино хлопанье глазами и безмолвное: "А это как так?" только и сказал:
— Бывает.
— Так ведь?.. — и девушка, не закончив фразу, потыкала пальцем в сторону развалин, которые уже скрылись за поворотом.
— Мир многообразен, — многозначительно и расплывчато сообщил ей я. — В нем есть много такого, чего быть не должно, и куча всякого другого прочего.
— Эк тебя на философию потянуло, — подал голос с водительского места Зимин.
