Говорить про то, что Старик о ней спрашивал, я, правда, не стал. Зачем лишний раз языком молоть, особенно в данной ситуации. Это тебе не американский боевик, здесь и вправду все сказанное тобой запросто может быть обращено против тебя же.
— Веди, — без приветствий бросил Зимин Густаву, и тот сделал рукой приглашающий жест.
— А ты стой тут, — Валяев ткнул меня кулаком в плечо. — Понятно? Не хватало потом еще рыскать по замку и тебя искать.
И они ушли.
— Такой славный молодой человек этот Вильгельм, — поделилась со мной Танюша своими впечатлениями. — Я думала, что мы с ним потанцуем, может быть, даже завтра погуляем по Праге, а он взял и ушел. Даже телефонами не обменялись. Представляете, он сказал, что у него телефона просто нет. Как такое может быть? У всех есть телефоны. Может, я ему просто не понравилась?
И она запустила ложку в торт.
— Это вряд ли, — я подумал и, взяв тарелку, положил себе торта. — Ты не можешь не нравиться. Он, скорее всего, растерялся от того, что ему улыбается такая девушка, как ты.
— Врете, конечно, — Танюша невесело улыбнулась. — Но мне хочется в это верить. А вы не спросите телефон Вильгельма у того представительного мужчины, который нас с ним познакомил? Он-то точно его знает.
— При оказии — непременно, — чуть не подавился тортом я.
— Сладкое трескаете? — невесть откуда рядом с нами оказалась Вежлева, чуть пьяненькая и немного растрепанная. — Татьяна, ты осторожней с этим. Торт во рту проводит секунды, в желудке несколько часов, но сколько времени он держится на бедрах!
— Да и ладно, — флегматично сказала Танюша. — Переживу.
— О как, — опешила от ее тона Марина. — Я что-то пропустила? И где Зимин с Валяевым?
— У Старика, — порадовал я ее.
Улыбка сползла с лица Вежлевой.
— А меня, стало быть, не позвали? — сделала верное умозаключение она.
— Не по адресу вопрос, — обозначил свою позицию я.
— Ну да, ну да, — она хрустнула костяшками пальцев. — Какой с тебя спрос?
— Слушай, если прямо вот необходимо кого-то попинать и сбросить злость, то пойди и найди дядюшку Эверта, — посоветовал я ей. — Его не жалко.
— Видела я это представление, — фыркнула Вежлева. — Распластали толстяка, как рыбу на разделочной доске. Ну и то, в каком ты фаворе, я тоже оценила. Только не обольщайся, в опалу попасть так же легко, поверь мне. Одно неверное движение…
— Марин, я не мальчик и все понимаю, — устало попросил ее я. — И еще — я не хочу знать лишнего, потому ты выбрала для исповеди не то время, не то место и не того человека.
— Насчет места и времени — соглашусь, — с Марины как-то разом слетел ее запал. — А насчет человека — это я сама решу, тот ты или нет. В отеле и решу.
— Марина Александровна? — за спиной у Марины возник Густав, как всегда, улыбающийся. — Проследуйте за мной, вас ожидают.
— Не ешь много сладкого! — погрозила Вежлева пальцем Танюше и ушла вслед за длинноволосым юношей.
А мы снова остались вдвоем.
Над Чехией стояла глубокая ночь, но это как-то не ощущалось, по крайней мере меня в сон не тянуло. Хотя я в машине вздремнул, может, дело было в этом.
Время шло. С того момента, как Вежлева направилась к Старику, прошло уже, наверное, с час, если не больше, а мы с Танюшей стояли все у того же стола. Не знаю, как она, но я начинал себя чувствовать глупо. На самом деле — все веселятся, танцуют, а мы здесь торчим как привязанные. И еще ноги устали, присесть очень хотелось.
В какой-то момент я даже решил все-таки станцевать со своей спутницей, естественно, преследуя единственную цель укрепить ее пошатнувшуюся веру в себя, но не успел. Внезапно музыка прекратилась, свет вспыхнул чуть ярче, а гомон в зале сначала стих, а после и вовсе прекратился.
— Что там происходит? — заинтересовалась Танюша.
— Не знаю, — пожал плечами я. — Погоди маленько, скоро поймем.
И тут раздались дружные аплодисменты, следом за ними последовали выкрики.
— А, вот оно что, — заулыбалась девушка. — Это именинник вышел в зал. Вон, кричат: "С днем рождения" и все такое прочее.
Стало быть, духовный брат Старика закончил работать с бумагами и вышел к гостям. Ну и славно. Не пропустит же его названный родич этот момент? Сейчас же речь будет, поди?
Так оно и вышло. Надо заметить, что голос у именинника был громкий, даже очень. Он вещал без всякого микрофона, и тем не менее мы здесь, на противоположном конце немаленького зала, слышали его прекрасно.
Хотя где-то я читал, что в таких замках акустические ямы не редкость. В одном месте хоть оборись, никто ничего не услышит, в другом — наоборот.
А вот увидеть мне этого Отто не довелось. От стола я не отходил, а за людскими спинами не разглядишь, каков он. Сцены же здесь, понятное дело, не было.
— Еще он говорит, что безумно рад, что все его друзья и родственники нашли время и силы, чтобы приехать сюда, — переводила мне его слова Танюша, вещал Отто, естественно, не на русском. — Он рад, что сюда прибыли даже те, с кем у него не всегда было взаимопонимание. Просит прощения за свой характер, за несдержанность.
